Чтение онлайн

— Прости, задумалась, — улыбнувшись, сказала я.

— Как всегда, романтик ты мой несчастный, — театрально вздохнув, сказала Алла. — Ну что ты решила? Идешь или нет? — возбужденно говорила она, тряся меня при этом за руку. — Ань, думай быстрей, надо отдать долг родине. Послужить отечеству, так сказать. Армия только нас и ждет, — это не опечатка. После окончания школы мы с подругой твердо решили пойти в военный институт. Да, вот такие мы нестандартные девушки. Не скажу, что мы были первыми пришедшими к этому решению. Нет. Если я не ошибаюсь, в Израили девушки обязаны отслужить два года.

Причина нашего решения заключалась в наших семьях. Мой отец и отец Аллы дружат с армии. У меня в роду служили все: папа, дедушка, дядя, племянники, прадедушка, ну и так далее. Увы, но так было предрешено, что вместо мальчика, которого так ждали родители, на свет появилась я, Анна Гусарская, вот видите у меня даже фамилия армейская. У Аллы в семье дела обстояли так же, но у нее еще было три старших брата, которые так же выбрали военную карьеру.

Мы активно занимались спортом, ходили в разнообразные секции по борьбе, бегали, прыгали, играли в «Войнушку», в общем, решение о военной службе пришло к нам с детства, впиталось с молоком матери, как бы странно это не звучало. И мы решили не обрывать династию военных.

— Иду, иду, достала уже, — улыбаясь, произнесла я. Алла буквально расцвела, ее то родители давно отпустили, а своим я никак не могла сообщить, боялась, что не отпустят. Хоть отец и военный, но для меня он всегда самый добрый папа, который защищает от мамы, когда я провинюсь, а мама самая милая в мире женщина, поэтому долго тянула с сообщением о своем выборе. И оказалось, напрасно.

— Урааа, — крикнула на всю улицу Алла и обняла меня, редкие прохожие обернулись.

— Тише ты, — грозно сказала я, понаблюдала за обиженной рожицей, а после улицу огласил задорный смех.

— А родители? — заинтересованно поинтересовалась она.

— Родители? А что родители? Они всеми руками и ногами «за». Особенно отец.

— Я так рада, будем с тобой первые в мире женщины генералы, — откинувшись на спинку скамьи и закрыв глаза, мечтательно проговорила Алла.

— А кто сомневался? — подмигнув ей, поинтересовалась я.

Выбор наш пал на Военный университет в городе Москва. В общем, рассказывать, как мы поступили, хоть и с трудом, я не буду. Первый год обучения прошел быстро, оставив после себя кое какие знания и хорошую физическую подготовку.

Лето я провела с семьей. Ездили на речку, работали на даче, но это не столь важно.

Лето прошло, наступил второй курс. Проучилась я не долго, где-то с месяц.

Однажды на одно из наших занятий, а точнее на историю, пришел неизвестный мне раннее человек и сообщил, что на Кавказе нестабильная обстановка и требуются добровольцы на так сказать «вспомогательную работу». Конечно я и Алла, полные подросткового энтузиазма и максимализма, записались одни из первых. О своем решение я сообщила родителям по телефону, мама охала, ахала, и умоляла отказаться, папа же отойдя от матери, пожелал удачи, сказал, что его принцессу никто не посмеет тронуть, иначе злобный дракон прилетит и оторвет все к едрене фене.

После недельных прохождений медкомиссий, тестов, физ. подготовок, на стенде, расположенном в главном холе проявился список, где значились наши имена. Помню, какой визг подняла моя подруга, когда прочитала наши фамилии, а потом, обняв меня, прыгала как маленькая девочка.

— Ань, ну что, за отвагу и героизм, которые нам предстоят? — подняв бокал с вином, спросила Алла. Последний вечер на «воле» мы решили отметить походом в ресторан. Конечно не богатый и известный, куда там бедным студенткам, но милый и уютный.

— Ну да, героизм в борьбе с бумагами и помощи раненым, — скептически ответила я.

— Ой, да ну тебя. Зато знаешь, как круто мы будем смотреться, когда приедем оттуда, — подруга мечтательно закатила глаза.

— С медалями и орденами, — улыбнулась поддакнула я.

— Конечно. Ну, так за нас, дорогая, — мы осушили бокалы, и продолжили наш разговор о предстоящих нам «отваге и героизме».

На следующие утро мы вылетели из аэропорта к месту нашей службы. Родители проводить меня не могли, так как жили далеко от Москвы, зато по телефону мы говорили около часа. Забравшись на трап, я в последний раз вдохнула запах родины, как бы это глупо не звучало, и зашла в салон. Кроме нас из нашего потока было около десяти человек, парни. Это первая группа, добровольцев было много, вот поэтому и разделили.

Нуу, с Богом.

— Здравствуйте, новобранцы, — приветствовал нас, когда мы вышли и построились, мужчина лет пятидесяти, представившийся как Майор Радин, человек который будет руководить нашей работой.

Потом было три часа тряски в машине и инструкции майора о правилах и распорядках дежурства.

По прибытии, нас расселили в бараки, с удобствами на улице, но мы не жаловались, а вдыхали пропитанные военными действами воздух. Оказывается обстановка уже давно была не просто «нестабильной», боевые стычки случались чуть ли не ежедневно. И мне, вроде обученному военному делу человеку, знавшему не понаслышке о том как и что, было дико само понятие того что происходило здесь. Я не могла поверить в то, что вон те солдатики, к примеру, завтра поедут к месту очередного нападения и могут быть ранены, убиты. Ведь они сейчас сидят, смеются, а завтра может быть… Нет, не могу, не могу поверить, что в наше время имеет место быть войне. Лучше думать о хорошем.

Итак, в наши обязанности входило: группировка раненых по степени сложности ранений и доставка их в госпиталь, разбор докладов и писем, составление списков пострадавших и убитых, готовка, стирка, уборка и всяческая другая физическая помощь.

Меня поселили вместе с Аллой, и в первую ночь, мы долго не спали, делились впечатлениями и жаждали, рвались к действиям. Нам хотелось бежать, помогать, спасать. Делать хоть что-то, не сидеть и ждать, а действовать. Как же мы были рады, что оказались здесь. Были уверены, что сможем повлиять на спасение людей и даже на ход войны.

Ах, юношеская наивность, как ты прекрасна в своем неведении!

Два месяца, прошло всего два месяца, а кажется, что год. Тяжелый год, насыщенный голодом, изматывающей жарой, антисанитарией, ложными обещаниями, измученными улыбками, громкими фразами и смертями.

Наши мечты пали жертвами действительности. Наше представление о данной ситуации было настолько наивное и глупое, что признаться мне стыдно вспоминать. Всего два месяца перевернули всю мою жизнь, я уже не та Гусарская Анна, что был в начале поездки. Все чаще ловлю себя на мысли что лучше вообще ничего не чувствовать, стать роботом, чтобы все то, чему я была свидетелем стерлось из памяти.

Сегодня было наша очередь дежурить в госпитали. В данный момент мы в маленькой, отведенной для персонала комнатке, обедаем на скорую руку. Только что закончили очередной выматывающий осмотр. Говорить ни о чем не хотелось, разговоры казались теперь такой пустой шелухой. Мы уже наговорились, по ночам, когда уснуть было невозможно, потому что перед глазами мелькали ужасающие картины. Порой молчание расскажет намного больше. Мы с подругой научились понимать друг друга без слов, и стали намного ближе, теми же ночами, когда обнявшись, старались не разрыдаться, не дать эмоциям овладеть разумом, не упасть в ту бездну безумия, в которую от безысходности падали окружающие нас люди.