Чтение онлайн

– А почему Лад?

– По одной из легенд. – Тулуп быстро нашел нужный файл. – В этом мире все живет в гармонии, в ладу с собой и окружающими. Люди владеют знаниями, которые позволяют им избежать множества проблем.

– Звучит как утопия, – покачала головой Дарина.

Тулуп радостно кивнул:

– Восхитительный мир, где мудрость и богатство шествуют рука об руку.

– А что вы будете делать, если этот мир окажется вовсе не таким, как вы представляли?

Тулуп посмотрел на Кару. Тот уронил посуду и собирал ее по всей поляне.

– Мы так долго его искали. – Бармен почесал бровь. – Не знаю, надо сначала туда попасть.

Дарина тяжело вздохнула: вот бы их упорство да в мирных целях. Проку было бы больше. Тулуп мог бы стать отличным архивариусом, историком. Ему это дело явно по душе. Сидел бы переписывал историю для нового поколения.

– А у тебя друзья были?

Дарине очень хотелось понять, почему же он пошел за Акуловым.

Тулуп посмотрел на Дарину с какой-то невероятной тоской в глазах. На мгновение его стало жалко. Но минутная слабость быстро отпустила.

– Тяжело дружить с человеком, когда видишь, как другой исполняет твою мечту.

Дарина не поняла, Тулуп это сказал с тоской или с гордостью. Но ясно было одно – друзей у него не было. Даже в то время, когда Акулов еще не появился в его жизни.

– Поэтому ты решил ни с кем не дружить? – уточнила Дарина.

– В целом это выход, – улыбнулся Тулуп. – Сам по себе, никому не обуза, никого не заставляешь себя чувствовать ущербно.

– Но можно же найти друга, который будет с тобой на одной волне. – Она была не согласна с такой позицией.

– Как вы, што ли? – хохотнул Тулуп. – Вот уж никогда не видел настолько разных подруг. Вы же собачились постоянно.

– Мы дружим с Агатой с первого класса. – Дарина выпрямилась. – И обе знаем, что интересно другой. И наше счастье, что у нас не совпадают вкусы на мужчин.

– Да дело не в этом, – продолжал веселиться Тулуп. – Вы как маракуйя и морошка – вообще разного поля ягоды.

– Маракуйя не ягода. – Дарина жгла Тулупа взглядом.

– О том и речь. – Бармен улыбнулся одной из своих фирменных улыбок, от которых Дарину стало уже тошнить. – Разные, невозможно разные. И бросила тебя твоя подруга!

Дарина что-то хотела возразить, но не успела. Сверху спикировала та самая птица с девичьим лицом и заголосила:

– С моего дорогого! Маску сняли! А он мне голову откусить хотел! Хам! И шкуру с него тоже сняли! Да еще и… – Птица задохнулась, наклонилась совсем близко к Тулупу и прошептала что-то нечленораздельное.

– Да ты что? – удивился Тулуп.

Птица яростно закивала головой:

– Сама видела! Сама!

– И не помешала?

– Он мне чуть голову не откусил! – обиделась птица. – Ты бы тоже не вмешивался, если бы тебе голову попытались АМ!

Птица резко подалась вперед и щелкнула зубами перед самым носом Тулупа. Тот не шелохнулся.

– Говоришь, мы разные и Агата меня бросила? – ехидно спросила Дарина, когда птица улетела.

– А ты, глядя на Машу, все еще думаешь, что Ладного мира не существует? – парировал Тулуп.

Дарина отвернулась. Воспринимать Машу ее мозг отказывался. Уродливое сочетание птицы и человека. На картинке такое выглядит красиво, но это в сказке. В жизни же такого быть вообще не должно. Вместо птицы Маши должна быть просто Маша, какой бы она ни была.

– Грибы показались! – Акулов смешно бежал, путаясь в ногах. – Грибы показались! Бросаем все и на место!

Тулуп подскочил, захлопнув крышку ноутбука:

– Уже? Почему так рано?

– Да черт их знает, вся тропа в поганках, чуть не сшиб одну.

Буров точно знал, куда надо идти. Он ни разу не споткнулся, ни разу не задумался на том или ином повороте. Быстро вышел на тропинку, а потом вывел Агату из леса.

– Погоди, – замотала головой девушка, – нам обратно надо, за Дариной.

– Я справлюсь, – ответил Медведь.

– Видела я, как ты справляешься, – заволновалась Агата. – Давай обратно в лес, веди меня куда там надо.

– Давай Мангуста дождемся, мы вдвоем против ведомых не выстоим.

Пришлось согласиться. Агата не знала, сколько точно народу у сектантов, и представляла целую роту наглухо отшибленных дебилов.

– А кто они? – решила уточнить Агата. – Свидетели Ладного мира?

– Какие свидетели? – хохотнул Буров. – Они ни разу там не были, так, мечтатели. Только было бы о чем мечтать, – добавил он немного помолчав. – Почему никто не задумывается, что за одной красивой легендой может скрываться орда тварей, которая готова освежевать и сожрать?

– Ничего красивого в ваших легендах нет.

Ярослав пожал плечами. Агата зависла, глядя, как под тканью перекатились мышцы. Захотелось потрогать, а еще лучше – почувствовать, как двигается тело. Слава смотрел на девушку, немного усмехаясь. Агата покраснела и отвела глаза. Поцеловала, и хватит. Может, она вообще от стресса так поступила? Можно врать кому угодно, даже себе, но правда останется. Агате очень хотелось поцеловать Медведя еще раз. Внутри буквально все кричало. Будто открылся какой-то бездонный колодец, позволяющий изучать, касаться и просто находиться рядом бесконечно. Где же этот чертов Мангуст с Мирой?

– Вас только за смертью посылать, – услышала Агата голос Мангуста. – Мы уже думали, что все, не увидимся больше.

Мира в знак приветствия только кивнула.

– Да это вас пока дождешься, сто лет пройдет, – улыбнулся Буров.

– И будешь ты столетняя душа.

Агата не разделяла их радости. Надо идти подругу искать, а они теряют время на шуточки. Еще бы уселись прямо тут и завели разговор на темы, которые не обсудили, пока не виделись.

– Поторопимся, – сказала Мира, глядя на лес. – Не нравится мне, что там происходит.

Где там, Агата не поняла, но шуточки прекратились, Мангуст нахмурился, а Буров с тревогой посмотрел на Агату. Они опять говорили гораздо меньше, чем знали. Общались между собой без слов, порой даже без взглядов. Создавалось ощущение, что у Мангуста и Миры одно сознание на двоих.

«Одна мозга», – мрачно подумала Агата. Она никак не могла и не хотела принять тот факт, что смотрит в спину человеку, из-за которого жизни больше нет. Почувствовав ее настроение, Слава аккуратно обнял Агату за плечи. Почему эти объятия не могли подождать другой обстановки? Когда не надо бежать за мечтателями о лучшей жизни. Переживать, что можно не успеть спасти Дарину.