Чтение онлайн

Зимой он съедал все, что могли достать для него и для себя родители, — свою еду они отдавали ему. А они умирали с голоду и едва не умерли, когда у них в феврале и в марте были украдены продкарточки.

— Понимаете, — говорит Жежель, — были моменты, когда, любя его больше собственной жизни, отдавая ему последнее, я его ненавидел!.. Поймите меня правильно, ведь это общая наша человеческая трагедия! Но все-таки мы выходили его — смотрите: нормальный ребенок!..

Сегодня утром, чтобы составить себе картину работы пригородного хозяйства треста № 40, я обошел его поля, беседовал со многими бригадирами, звеньевыми, служащими и рабочими, — в преобладающем большинстве это девушки, женщины… История возникновения и напряженнейшего труда коллектива этого пригородного хозяйства характерна и для всех других осмотренных мною хозяйств.

Началось с четырех рабочих-дистрофиков и с четырех лошадей-дистрофиков. Когда первые люди приехали сюда, то прежде всего организовали «цех питания», затем здесь, в деревне Сельцы, пустовавшей, страшной найденными в снегу трупами людей, умерших от голода, оборудовали жилые помещения.

Потом стали собирать инвентарь колхозов, разбросанный по полям, и, создав кузницу, ремонтировать его. Начали прибавляться рабочие, руководство хозяйства занялось добычей семян.

С 12 мая началась пахота на лошадях. Пахали сперва по одной, потом по две сотки в день. Почти месяц работали без агронома: Елена Ивановна поступила с 3 июня…

Взялись за благоустройство: открыли ясли, детсад, медпункт, столовую, клуб.

Достали трактор, а прицепов — плуга, например, — не нашлось; плуг где-то украли — «честно взяли»: заведующий Всеволожским райзо дал «на один день», и было сказано, где что валяется — подбирайте! Подобрали: две сенокосилки, конные грабли, полольники, четырехлемешный плуг и прочее из соседних деревень, где брошено было…

Создали хозяйство. Пахали. Никто не знал, где какая земля, не было ни планов, ни карт: ищи, где земля и какая, что на ней росло!

Боролись за семена: выдавали их скудно. Десяток гектаров предназначался для рассадных культур — капусты. Надлежало добыть около четырехсот тысяч корней рассады. Теплицы, парники были разрушены, времени для выращивания уже почти не оставалось. За тридцать — тридцать пять километров возили рассаду машинами.

Семенной картофель получали с «большой земли» в конце июня, — уже поздний, недоброкачественный, гнилой, мокрый. Его тут сушили, обрезали, сортировали, сажали.

В подсобном хозяйстве работали строители, их жены и родственники, домохозяйки, педагоги, техники, бухгалтеры, артисты… Все без исключения — больные: цинга, дистрофия второй и третьей степени. Первое время никакие нормы не были введены: у кого сколько сил есть, — а слабые работали сначала по четыре часа, окрепнув, стали работать по восемь, а потом взялись трудиться наравне со всеми — по двенадцать — четырнадцать часов. Вставали в четыре тридцать утра и — с дневным перерывом — до десяти вечера. Все, кто пришел сюда, работали честно, добросовестно, не жалея сил своих, сознавая необходимость этого.

И все-таки с работой не справились. Вот тогда-то и обратились за помощью в райисполком. В хозяйство были присланы школьники средней школы № 205 Куйбышевского района (она помещается в Кузнечном переулке, дом № 22). Они помогали проводить прополочные работы, жили в палатках вместе с педагогами.

Серьезнейшая угроза возникла из-за воды.

Когда посадили первый гектар капусты — тридцать тысяч корней, понадобилось тридцать тысяч литров воды в день для полива: ежедневно, два раза по пол-литра на каждый корень культуры. Возить в бочках? Где взять столько лошадей? Их было шесть-семь. Поняли: без водопровода не обойтись. За пять дней протянули водяную магистраль от пруда на два километра. Поставили центробежный насос. С помощью трактора он гнал двадцать пять тысяч литров в час. А двухдюймовые трубы были разложены по полям, от труб отводили воду прорезиненными шлангами, наливали в бочки, в корыта, во что придется. Рабочих, исключительно женщин, в это время было около ста.

Аврал за авралом: то засуха, то нагрянули вредители полей, — это было подобно сражению! Мобилизованы были все до одного работники хозяйства, дети день и ночь боролись с вредителями.

Большую помощь оказала хозяйству Красная Армия, 17-й батальон выздоравливающих под командованием капитана Беляева и комиссара старшего политрука Петрова. Бойцы выходили на работу, занимались посадкой, поливкой, окучиванием, прополкой… А ведь это были люди из госпиталей, здесь, так сказать, «транзитом». Им полагалось отдыхать после ранений, а они по полдня в сутки трудились на полях!.. Помогали и пограничники — Ханковского погранотряда. Они устраивали здесь киносеансы, выступали с докладами, читали лекции, обеспечивали рабочих газетами, давали концерты самодеятельности…

Лучшая бригада (капустные поля) — Шуры Климовой. Этой девушке нет и двадцати лет, она работала диспетчером на одном из заводов. Сидя дома, в Ленинграде, слушая радио, она узнала, что Ленинград нуждается в работниках для пригородных хозяйств. Посоветовалась с больным отцом-пенсионером (матери у нее нет), пришла сюда. Была простой работницей, потому что прежде земли не знала. Стала звеньевой, потом бригадиром. Имея под своим наблюдением триста тысяч корней капусты, руководя бригадой рабочих, Шура Климова успевала за день обойти все свои поля.

13 сентября в Сельцах был праздник День урожая. Пригласили гостей из воинских частей, из соревнующихся подсобных хозяйств, партийный и советский актив.

Шура устроила выставку своей капусты. На некоторых гектарах ее бригада вырастила по тридцать тонн (а по плану полагается пятнадцать тонн с гектара). В среднем все хозяйство вырастило по двадцать три тонны с гектара.

Капусту собрали, перевезли в Ленинград и сюда — в хранилища. Сотни тонн засолены в дошниках — больших, врытых в землю чанах.

Звание «гвардейское звено» и премию получило свекольное звено Фроси Тарасенковой. Это звено несколько месяцев перевыполняло норму больше чем на сто пятьдесят процентов.

Но земля оказалась бедной, истощенной, в ней почти полностью отсутствовали органические вещества, а удобрений на ее участок не хватало, минеральных вначале не было вовсе, да и посадку, по не зависевшим от Фроси причинам, пришлось делать поздно. И весь энергичный, тяжелый труд не привел к хорошему урожаю: получилось только пять тонн с гектара вместо запланированных двенадцати.

А труд Фроси был колоссальным. В звене на три гектара вместе с самой Фросей было восемь человек, хотя полагалось ей пятнадцать. Но эти восемь девушек произвели трехкратное рыхление почвы, четыре раза подкармливали растения, трижды раствором фекалия с суперфосфатом и раз минеральными удобрениями. Трижды пололи, с работой справлялись, поля были чистыми… Все видели непосильный труд звена Фроси, все удивлялись неутомимости девушек…

Неудача на Тарасенкову сильно подействовала. Она продолжает работать, хочет, изучив землю, произведя зимние анализы, принять все меры, добиться хорошего урожая свеклы на будущий год. И добьется: это всем ясно!