Чтение онлайн

— Как я мог не замечать тебя?

Мои брови взлетели вверх, и я была уверена, что это не последний раз, когда я была рядом с этим человеком и я потеряла дар речи.

— Однако я не помню, чтобы видел тебя с Клэем Джонсоном, — осторожно и хладнокровно оценил он. — Он твой… — Это было мило, то, как слова замерли у него на губах, и он выглядел так, как будто раздумывал, прежде чем спросить, до того, как я ответила: — Парень?

Шон усмехнулся, глядя в пол, прежде чем снова встретиться со мной взглядом.

— Боже, это была дешевая реплика, не так ли?

Реплика?

Был он… флиртовал со мной?

— Что ж, ему повезло, — сказал он, и я снова обнаружила, что мои брови находятся где-то у линии роста волос.

Шон выглядел так, как будто хотел сказать что-то еще, но он просто схватился за затылок, прежде чем указать обратно на сцену.

— Хорошо, хорошо, я, наверное, должен взять немного воды и сделать проверку перед этим следующим сетом. Но я действительно рад, что ты пришла сегодня вечером…

Он сделал паузу, ожидая, пока я заполню пробел.

— Джиана.

— Джиана, — повторил он, улыбаясь по слогам моего имени. — Надеюсь, скоро увидимся?

Он не стал дожидаться ответа, прежде чем понимающе подмигнул мне, развернулся на каблуках и пробрался сквозь толпу, остановившись у столика с девушками, которых он обещал навестить. Он снова смеялся вместе с ними, но его глаза метнулись ко мне, и он удерживал мой взгляд, пока Клэй не плюхнулся в кабинку рядом со мной со свежим напитком, который ему на самом деле не был нужен, так как большая часть его первого напитка все еще была там.

Долгое время я просто сидела, ошеломленная, уставившись на гладкий мраморный стол, в то время как Клэй сделал большой глоток своего напитка и откинулся назад, небрежно скрестив лодыжку на колене и закинув руку на спинку стула, ожидая, что я что-нибудь скажу. Я медленно подняла на него взгляд.

— Что, черт возьми, только что произошло?

Клэй усмехнулся.

— Я же тебе говорил.

— Он подошел прямо ко мне. Он сказал, что узнал меня по кампусу. Он… Я думаю, он флиртовал со мной.

Клэй приподнял бровь, поднимая свой виски в мою сторону с понимающей ухмылкой, как будто он ни капельки не удивился.

Я уставилась на него, затем на Шона, который снова устраивался на сцене, прежде чем покачала головой и нашла способ сжать губы. Я схватила свой коктейль и одним глотком проглотила половину. Я стукнула им по столу с большей силой, чем намеревалась, и повернулась лицом к Клэю.

— Мне нужно больше уроков. Статистика.

Веселый смех был моим единственным ответом.

Клэй

Я до сих пор помню свой первый футбольный матч.

Я был маленьким ребенком, мне было пять лет, и я едва достигал четырех футов роста. Я вспомнил запах дерна, то, как шлем и колодки казались мне немного великоватыми, когда я выбегал на поле трусцой. Я вспомнил, что я ничего не знал о том, что я должен был делать, но было весело бегать, ловить мяч и пачкать травой свои белые футбольные штаны.

И я вспомнил, что там были оба моих родителя.

Я все еще мог закрыть глаза и видеть их лица — суровое лицо папы, когда он выкрикивал способы стать лучше, в то время как мама была на грани слез радости и гордости всю игру. Я вспомнил, как они держались за руки.

Я помнил их счастливыми.

Это был один из последних разов, когда я вспоминал их такими.

После этого все изменилось — сначала медленно, а потом внезапно, как одна книга, упавшая с полки, прежде чем вы поняли, что это землетрясение, которое в конечном итоге разрушит весь ваш дом.

Они начали с того, что просто разошлись, объяснив мне, что просто какое-то время будут жить в разных домах.

— Маме и папе просто нужно немного пространства, — сказал папа. — Родителям полезно иметь немного свободного пространства.

Но небольшое пространство превратилось в то, что я не видел своего отца неделями, а затем месяцами, пока однажды он не пришел со стопкой бумаг в руках. Я помню, как он свернул их в трубочку, а я украл их у него и представлял, что труба — это телескоп, а потолок — небо, полное звезд. Это было до тех пор, пока мама не спросила, можно ли ей посмотреть в телескоп, и тогда я развернул эти бумаги. Когда она начала плакать, и я понял, что что-то фундаментальное в моей жизни изменилось.

Папа усадил меня за наш кухонный стол и сказал, что мы все еще семья, даже если больше не собираемся жить вместе. Я наблюдал, как моя жизнь, какой я ее знал, рушится вокруг меня, как домино.

Но несмотря на все это, у меня был футбол.

Каждый сезон начинался одинаково, с этого чувства возвращения домой, с того, что последние остатки лета держатся, пока осень подкрадывается с легким ветерком. Это всегда был мой любимый день в году, тот, который наполнял меня надеждой и радостью, как воздушный шар, медленно поднимающийся в чистое голубое небо. Начиная с моей первой игры и заканчивая первым разом, когда я выбежал на поле Северо-Восточного Университета Бостона, под рев толпы на трибунах, это был наркотик, мощный и чистый.

Но на этот раз… я ничего не почувствовал.

Наша первая игра в сезоне прошла как в туманном сне, когда я переоделся, провел разминку и отыграл все четыре четверти так, как будто все это время спал. Я был там, на поле, рядом со своими братьями-защитниками, когда я атаковал, бежал и прыгал в воздух для перехвата, который был почти невозможным. Я хлопал по шлемам и скандировал приветствия, вытирал пот с глаз на боковой линии, поднял Райли на плечи, когда прозвучал финальный свисток, и мы выиграли игру, и разговаривал с прессой, как будто я был самым счастливым, самым счастливым ребенком в мире.

Но внутри я оцепенел.

И как бы мне ни было неприятно это признавать, я знал, что это из-за Малии. Видеть, как она разминается на том же поле, краем глаза наблюдать за ее аплодисментами, пытаться игнорировать взгляды, которые она получала не только от парней из команды, но и от тех, кто был на трибунах, — это была медленная смерть от глотка яда.

Я хотел бы быть сильнее. Я хотел бы, чтобы мне было все равно. Я желал всего того, что могло бы сломить меня в моей жизни, но чтоб это было не то, что в конце концов сломало меня.