Чтение онлайн

Уже одно это должно было сказать Джиане и всем остальным, насколько хороша она была в своей работе.

Я тихонько прокрался по коридору к лифту, поднялся на два этажа вверх, где находилась комната Джианы. Она открыла дверь прежде, чем я успел постучать, втянула меня внутрь и сразу же растаяла в моих объятиях.

Ее запах вторгся в меня, волосы были только что вымыты и пахли малиной, когда она поцеловала меня глубоко и долго. Я вдыхал этот поцелуй, эту женщину, обнимая ее так крепко, как только мог, пока вслепую вел нас в ее комнату.

— Я скучала по тебе, — выдохнула она мне в губы.

— Ты видела меня сегодня утром.

— Заткнись и скажи мне, что ты тоже скучал по мне.

Я усмехнулся, продолжая целовать ее, когда укладывал в кровать, и все в

ней было уютным и чистым. Ее мокрые волосы, ее теплая кожа, ее огромная футболка и крошечные шорты для сна, которые я так любил, — все это было как дома.

Она чувствовала себя как дома.

— Я тоже скучал по тебе, — пробормотал я, скользнув между ее ног и прижимая ее своими бицепсами к кровати. — Я скучал по твоей улыбке, — сказал я, целуя ее в губы. — И твоему смеху. — Еще один поцелуй, пока она смеялась, чтобы успокоить меня. — И ощущение тебя, обернутой вокруг меня.

Она поняла намек, обхватив лодыжками мою задницу, и притянула меня к себе для более глубокого поцелуя. Ее язык был нетерпеливым, встречаясь с моим вслед за тихим стоном, когда она прижалась своим телом к моему.

Я застонал, прижимая ее бедра к кровати, чтобы остановить ее.

— Женщина, — предупредил я.

— Я в порядке, — запротестовала она, вырываясь из моих объятий. — Да, на секунду будет больно, но я этого хочу. Я хочу тебя.

Господи Иисусе.

Как какой-либо мужчина мог отрицать Джиану Джонс, было выше моего понимания.

Я, конечно, был не тем мужчиной, чтобы пытаться, не тогда, когда она сжимала меня, притягивала к себе и требовала, чтобы я дал ей больше.

Это было не так, как прошлой ночью, наши движения были медленнее и мягче, когда мы по очереди раздевали друг друга. Я осыпал поцелуями ее живот, когда на ней не было рубашки, помогая ей снять шорты для сна, прежде чем устроиться между ее бедер, готовый к пиршеству.

Это была зависимость, то, как мое тело оживало от звука ее удовольствия. Я наслаждался тем фактом, что это я давал ей это, что она все больше и больше запутывалась в простынях с каждым движением моего языка по ней.

Я не торопился, целуя, облизывая и посасывая, пока ее киска не стала влажной, набухшей и жаждущей облегчения. Я хотел, чтобы она была милой, теплой и готовой ко мне, чтобы помочь справиться с болезненностью, которую, как я знал, она испытывала после своего первого раза.

Когда она начала раздвигать ноги шире, зажмурив глаза, когда она преследовала свое освобождение, я замедлился, целуя свой путь обратно к ее рту.

— Нет, — мяукнула она, и я засмеялся ей в губы, прежде чем перевернуть нас так, чтобы она оказалась сверху.

— Такая нетерпеливая, — поддразнил я.

Она оседлала мою талию, ее скользкие губы скользили по моему члену, не создавая преграды между нами. Мы оба зашипели от этого ощущения, и прежде чем я смог остановить ее, Джиана повернула бедра, чтобы сделать это снова, чтобы почувствовать, как я проскальзываю между ее губ и дразню ее вход.

Она опустилась всего на дюйм, ровно настолько, чтобы моя головка поместилась в ее узком отверстии.

Достаточно, чтобы мы оба увидели звезды.

Я крепко сжал ее бедра, останавливая ее, когда я застонал от каждого желания, которое зверь внутри меня сигнализировал, чтобы насадить ее на мой член и заполнить ее, грубо и без ограничений. Каким-то образом мне удалось вздохнуть, удалось дотянуться до презерватива, который я оставил на тумбочке, и натянуть его на себя.

Затем руки Джианы нашли мою грудь, и я удержался для нее, пока она медленно опускалась вниз.

Когда мой кончик погрузился в нее, мы оба застонали, ее ногти впились в мою плоть, когда я в равной степени сжал ее задницу. Я помог ей подняться, совсем чуть-чуть, прежде чем она опустилась еще ниже.

— О Боже, — выдохнула она, двигая бедрами, повторяя движение. — Это так чертовски приятно, как сейчас.

Я ослабил свою хватку на ней, позволяя ей взять контроль и позволяя себе оценить всю гребаную красоту ее обнаженного тела, когда она оседлала меня. Она двигала им, находя свой ритм, погружаясь с каждым разом все глубже, пока, наконец, не приняла меня всего в себя.

Она ахнула, и я сдержал стон, почувствовав, как ее стены сжимаются вокруг меня. — Гребаный Христос, Котенок, — выругался я, мои слова были хриплыми, когда она приподнялась на коленях, полностью кончая, прежде чем снова опуститься одним плавным движением.

— Да, — выдохнула она, закрыв глаза. — Еще.

Удерживая ее у себя на коленях, я маневрировал, пока не сел, прислонившись спиной к изголовью кровати, когда я отодвинул подушки с нашего пути и полностью взял ее на колени. В новой позе я мог раздвинуть бедра, мог принять на себя ее вес, когда она двигалась, и встретить ее толчками, которые вгоняли меня еще глубже в нее.

Она задрожала от глубины, обхватив меня руками и крепко целуя, пока извивалась, перекатывалась и терлась клитором о мой таз с каждым толчком.

— Мне чертовски нравится, когда ты катаешься на моем члене, — прохрипел я, скользя рукой вверх между ее вздымающимися грудями. Он поднимался все выше и выше, пока мои пальцы не смогли сомкнуться вокруг ее горла, моя горячая ладонь прижалась к нему, когда я потребовал ее вздоха для своего собственного. — Тебе это тоже нравится, не так ли, Котенок?

— Да, — всхлипнула она.

— Покажи мне, как сильно тебе это нравится, — скомандовал я, сжимая ее немного крепче, пока другой рукой помогал ей. — Скачи на моем члене, пока не кончишь так сильно, что будешь выкрикивать мое гребаное имя.

Это было почти слишком жестоко для ее второго секса, но так же, как и прошлой ночью, она расцвела для меня под грязными инструкциями, тяжело дыша и постанывая все больше и больше с каждым грязным словом, которое я шептал ей на ухо.

Ей нравилось вот так, грубо, грубо и собственнически, и я давал ей именно то, что она хотела, до тех пор, пока получал удовольствие.

Чем больше она скакала, тем быстрее становились ее движения, тем труднее мне было сосредоточиться на чем-либо, кроме ее киски, обнимающей мой член. Но я оставался сосредоточенным, посасывая ее сосок ртом, в то время как ее движения становились все более дикими и хаотичными. В конце концов, она пыталась двигаться так быстро, что вообще не двигалась, и я взял контроль, прижимая ее к себе, когда я вонзался в нее в темпе, который ей был нужен для ее освобождения.

И она нашла его.

Ее крики становились все громче и громче, пока она не перешла на крик, такой громкий, что я зажал ей рот рукой, чтобы заглушить его. Я не пропустил, как мое имя звучало в этих приглушенных криках у моей ладони, и я съел это дерьмо, трахая ее жестко и быстро, пока она полностью не обмякла в моих руках.