Чтение онлайн

Вполне понятный испуг, который испытала в Лондоне миссис Оливент, узнав об инсульте матери, давно рассеялся. Она снова была собранной и практичной, как всегда. Раз приехала Роза Оливент, в Канделле больше не будет хаоса. Ей не понравилась французская сиделка, и она хотела уговорить мать взять англичанку. Она не доверяла доктору де Витте — считала, что он не так лечит. Завтра она выпишет врача из Парижа. Элен, видите ли, истерична и глупа. И вообще слуги совершенно распустились. Все, все пошло наперекосяк, стоило Розе Оливент ненадолго уехать. А что касается Рейн… ну, тут просто говорить не о чем. Она глупая девчонка, которая сама не знает, что творит, и всегда была такой. Миссис Оливент рассказала, как сначала обрадовалась, получив первую телеграмму — насчет помолвки Рейн с Арманом. Правда, он был не совсем то, на что рассчитывала миссис Оливент, не ровня ее дочери — все-таки Рейн была первой красавицей среди юных дебютанток в свете. Но он благородного происхождения, с хорошим воспитанием, умный и добрый. Рейн получит свое наследство, ведь герцогиня обожает Армана. Итак, все складывалось превосходно. И вдруг она узнает, что удар у герцогини случился из-за неожиданного визита этого ужасного Клиффорда Калвера… и что же? Как Рейн могла так поступить — до такой степени расстроить родную бабушку, которая ее обожает и столько для нее сделала? До чего она довела бедную старую женщину? Почему не могла сразу отослать Калвера, а вместо этого кинулась с ним вон из дома самым неприличным манером, и это в тот момент, когда Арман должен был вручить ей обручальное кольцо?

Холодный недовольный голос миссис Оливент все не смолкал. Рейн слушала с тупой апатией. Ее даже не возмущало то, что говорила мать. Она думала: «Когда человек сам страдает, он становится терпимей к другим. Мама такая бесчувственная и грубая, но ведь я знаю, что на самом деле она страшно расстроена из-за всего этого, и я должна быть терпеливой».

И вдруг ей стало все это невыносимо. Она сбросила с головы платок и сердито уставилась на свою мать. Невольно ей бросилось в глаза, как изыскан и продуман наряд миссис Оливент даже в такой жаркий день, даже после долгой поездки. Роза словно привезла о собой частицу Лондона — на ней были идеально скроенный шелковый серый костюм и милая маленькая шляпка, которую она забыла снять. Она была очень хороша собой, однако ее облик так не вязался с Канделлой. «Она совершенно неуместна в этом старинном романтическом доме, — пронеслось в голове у Рейн, — будто и не принадлежит к роду де Шаньи».

— Мама! — Рейн села на кровати, — давай лучше оставим этот разговор. Может, ты еще не знаешь, почему я вела себя, как ты выразилась, таким неприличным манером. Разве тебе бабушка не рассказала? По-моему, не тебе меня упрекать.

Роза Оливент высоко вздернула подбородок:

— Да, признаю — мы с матерью не имели права уничтожать твои письма.

— Это просто подло, — сказала Рейн тихо.

— Все равно нам важно было покончить с этим романом — между тобой и этим молодым человеком, которого все знают как бесчестного охотника за богатым приданым.

— Ничего подобного, мама, только ради всего святого, давай не будем сейчас начинать все снова. Давай договоримся вот о чем: ты поступила некрасиво и, кажется, до сих пор не понимаешь, к каким последствиям это привело. Бабушка знает, что я ее простила, и я в принципе не против простить и тебя, но только если ты перестанешь меня третировать.

Миссис Оливент поднялась со стула. Взглянув на себя мельком в зеркало, она поправила воротничок. Дрожащие пальцы, и только, выдавали ее внутреннее волнение. Она бы ни за что не призналась в этом, но ей пришлось пережить несколько неприятных моментов, когда стало известно о том, что сюда приезжал Клиффорд Калвер, и она поняла, что их с матерью разоблачили и им не удалось своими интригами разлучить эту парочку.

Она любила дочь, хотя считала ее непослушной и упрямой. Рейн была совсем непохожа на нее характером и темпераментом, что всегда создавало между ними весьма прискорбный, но неизбежный антагонизм. Роза очень жалела, что из ее дочери не получилась милая сладкая «душечка» вроде ее племянницы Дженнифер. Из-за редкостной утонченной красоты Рейн и её сложного характера с ней было трудно ладить. Но сейчас ей стало ясно, что придется несколько урезонить свой воспитательный пыл, иначе они с Рейн никогда ни о чем не договорятся. Поэтому она повернулась, подошла к дочери и заговорила с Ней с такой кротостью, какую выказывала крайне редко:

— Рейн, девочка моя, я действительно виновата перед тобой за эти письма — признаю. Мы, злые старые тетки, обманули тебя. Но мы были в отчаянии. Мы были уверены, что вдали от мистера Калвера ты остынешь и поймешь, что он не тот человек, который тебе нужен.

Рейн смущенно поерзала, стараясь не смотреть в глаза матери. Она пробормотала:

— Да ничего, мак. Давай помиримся и забудем про это. Такая жара — не хочется спорить, к тому же бабушка слегла, и мы сейчас должны думать о ней в первую очередь.

Миссис Оливент пододвинула стул поближе к кровати и продолжила самым задушевным голосом:

— Бедненькая моя, у тебя такой замученный вид. Тебе столько всего пришлось пережить…

— Ничего, я в порядке, мама; только голова раскалывается.

— Тогда полежи, а я принесу тебе ужин — как в те времена, когда ты была маленькая. Помнишь, как ты закатывала мне истерики, мы с тобой ругались, а потом ты плакала, плакала, а я отсылала тебя в постель и приносила твои любимые лакомства?

Рейн смягчилась. Она понимала, что мать старается наладить с ней отношения, и великодушно ответила:

— Да, я все помню. Я была очень непослушной, а ты всегда была добра ко мне, Спасибо большое, мамочка. Но сегодня вечером так душно, мне не хочется лежать здесь. Я лучше спущусь и поужинаю с тобой.

— А ты простишь меня, дорогая… ну, за письма?

— Да.

Миссис Оливент откашлялась, отколола шпильки с жемчугом, сняла шляпку и пригладила аккуратно уложенные седые волосы. Она чувствовала себя намного спокойнее. Но теперь ей хотелось разузнать поподробнее, что же именно случилось здесь вчера вечером. Бедная герцогиня говорила с таким трудом и так невнятно, что ничего невозможно было разобрать.

Рейн терпеливо вынесла пристрастный допрос. Она обнаружила, что может говорить об Армане с нежностью и легким сожалением. Он просто прелесть, ей жаль огорчать и разочаровывать его — так, во всяком случае, говорила она матери, которой знать больше было незачем; но ведь первый ее избранник — Клиффорд, и она должна быть ему верна. Их разлучили по не зависящим от них причинам. Они по-прежнему любят друг друга и… Но почему-то ей не хотелось говорить о Клиффорде. И собственные слова казались какими-то фальшивыми. Рейн с ужасом и холодом в груди думала о себе и своем будущем.

Тут миссис Оливент, внимательно вглядевшись в лицо дочери, сказала:

— А ты понимаешь хоть, что я уже отправила объявление о вашей помолвке в «Таймс», как вы меня просили в телеграмме?

Рейн закусила губу:

— Мама, ты поторопилась.

— Ну а как же — я была так довольна! Ты ведь не станешь просить меня отозвать объявление?

— Честно говоря, мне вообще не хотелось бы объявлять о помолвке ни с кем. Признаюсь тебе, мама, я так из-за всего этого расстроена, что просто не знаю, что делать дальше.

Эти слова вызвали у миссис Оливент взрыв внутренней радости. Но на этот раз она оказалась достаточно тактичной, чтобы не выдавать своего удовольствия. Вместо этого она сказала:

— Все равно отзывать его уже поздно. Впрочем, в крайнем случае можно потом послать опровержение, А что, в газетах часто можно видеть: «Помолвка такой-то и такого-то не состоится…»

Рейн вдруг отвернулась и уткнулась лицом в подушку. Больше она не могла выносить этого разговора. Ей казалось, что ее обложили со всех сторон. Бабушка буквально силой вырвала у нее обещание не бросать совсем Армана. По крайней мере, пока не убедится наверняка, что хочет выйти замуж только за Клиффорда.