Чтение онлайн

— Я и так все знаю. Это был Клиффорд Калвер.

— Да, это был Клиффорд Калвер.

Арман облизал пересохшие губы.

— Зачем он приехал?

— Чтобы увидеться со мной и узнать, почему я не отвечаю на его письма.

— Но он тебе не писал, даже на твои письма не отвечал.

— Конечно, потому что он не получал моих писем, Мы оба с ним писали друг другу. Только наши письма перехватывали. Ты слышишь, Арман? Все письма, которые мы писали друг другу, уничтожены!

Арман выпустил ее руку и отступил на шаг:

— Не может быть. Что ты такое говоришь?

— Это правда. Та самая правда, которую я только что вырвала у старого Савиля. Он упал к моим ногам и умолял ничего не говорить герцогине. Сначала он не хотел рассказывать, но я его заставила! Я сказала, что передавать мою корреспонденцию в чужие руки — это преступление. И тогда он во всем сознался. Я его простила. Я знаю, какой бабушка может быть безжалостной. Да и мать тоже — обе они были к нему беспощадны. Хорошенькая ситуация! Две благовоспитанные светские дамы самых высоких принципов плетут заговор, перехватывают, да что там — крадут письма, которые принадлежат мне и никому другому! — Рейн замолчала. Теперь не осталось ни ее легкомысленного тона, ни сдержанности Л она вся дрожала, с головы до пят. — Клиффорд сам приехал, потому что хотел убедиться, — глухо проговорила она, закрыв лицо руками. — Он любит меня по-прежнему.

Арману казалось, что земля уходит у него из-под ног, но он заговорил спокойным голосом:

— А ты? Ты тоже любишь его как раньше? Ну конечно, и спрашивать нечего. Мне бесконечно жаль, что тебе пришлось вынести всю эту ненужную боль. Конечно, твоя бабушка поступила нехорошо, и твоя мама тоже, они были не правы, но уверен, что они сделали это из самых лучших побуждений — ради твоего же блага. Не суди их слишком строго.

Рейн подняла голову, и ему пришлось взглянуть в ее бледное, искаженное душевной мукой лицо, В глазах ее стояли слезы.

— Я не хочу о них даже думать… я никого из них не хочу больше видеть… никого.

Вдруг сверху донесся низкий повелительный голос старой герцогини:

— Рейн… Рейн, это ты? Поднимись ко мне.

Сквозь открытую дверь залы Рейн увидела зажженные свечи на праздничном столе, накрытом для торжественного ужина в честь ее помолвки с Арманом де Ружманом.

— Думаю, мне лучше уйти, — тихо проговорил молодой человек. — Естественно, я вам больше не нужен. И разумеется, вы можете считать себя совершенно свободной от всяких обязательств. Наша краткая помолвка расторгнута.

Только в этот момент Рейн очнулась — как будто с трудом вырвалась из тисков отупляющей боли, — и пригвоздила Армана к месту странным, ледяным и одновременно печальным взглядом.

— Нет, Арман, наша помолвка не расторгнута.

Щеки у него вспыхнули.

— Вы согласились выйти за меня замуж под ошибочным убеждением, что ваш… ваш… что мистер Калвер, — он с трудом заставил себя выговорить это имя, — бросил вас. Теперь вам известно, что это не так, поэтому в сложившихся обстоятельствах я считаю своим долгом освободить вас от вашего обещания.

— Это очень великодушно, Арман, — сказала она негромко и так тяжело вздохнула, словно чувствовала бесконечную усталость, — но уже поздно. Я его проводила.

— Но его нетрудно вернуть. Думаю, он охотно вернется.

— Нет. Он поехал в гостиницу в Каннах, а завтра утром улетает в Лондон.

— Но послушай, Рейн, это нелепо! Ты что, думаешь, мне нужна такая жертва с твоей стороны?

— Я уже все решила, — твердо сказала Рейн. — Я не поеду с Клиффордом. Я выйду замуж за тебя — с полного одобрения моей преданной и любящей бабушки.

Арман не мигая смотрел на нее, потом покачал головой.

— Милая моя, ты расстроена и сама не понимаешь, что говоришь. — Эти слова были произнесены совсем тихо, хотя сердце его сейчас то взмывало ввысь, то падало в пропасть, его одолевал страх и за себя, и за Рейн. — Положим же конец всему этому фарсу, — добавил он.

— Значит, ты уже не хочешь на мне жениться, Арман?

От этого вопроса кровь отхлынула от его лица.

— Так нечестно.

— Я спрашиваю еще раз — ты не хочешь на мне жениться?

— Я люблю тебя больше жизни, но не могу взять в жены, зная, что у тебя есть другой мужчина, что он сумел оправдаться в своем поведении и что ты до сих пор его любишь; и любишь достаточно сильно, чтобы поехать с ним на почту и вытянуть правду из старика Савиля. Ты хотела это услышать!

— Естественно. Было бы крайне несправедливо по отношению к Клиффорду, да и ко мне тоже, если бы мы оба продолжали считать себя брошенными без объяснений…

— Что все это значит? — На лестнице, опираясь на трость, стояла герцогиня. — Рейн, негодница, где ты была? — повелительно спросила она. — Ужин совсем простыл. Элен говорит, что кухарка вне себя от… — Она осеклась.

Рейн молча смотрела на старуху холодным взглядом; что-то очень похожее на ненависть нарастало в ее сердце. Герцогиня прочла это в ее глазах и вздрогнула. Инстинкт подсказал ей, что самые худшие ее подозрения оправдались.

В помещении наступила ледяная, мертвая тишина. Адрианна де Шаньи развернулась и ушла обратно в гостиную. Арман чувствовал, как минуты утекают в вечность, и размышлял о том, что нет конца горю, отчаянию и жестокости, с которой люди относятся к тем, кого они должны любить. «Вот так всегда, всегда, — думал он, — рядом с истинной любовью соседствуют горечь и боль».

— Рейн, — взмолился он, — пожалуйста, отпусти меня. Мы не можем сейчас праздновать нашу помолвку.

Она ответила с непривычной для нее резкостью и властностью:

— Ты сказал, что любишь меня больше жизни, так что прошу тебя по-прежнему считать меня своей будущей женой.

— Но почему, объясни, почему?

— Потому что я ни при каких обстоятельствах не откажусь от слова, данного тебе. Сегодня днем я просила тебя жениться на мне и снова прошу о том же.

Арман почувствовал слабость и томление, которые никоим образом не были связаны с любовными переживаниями.

— Но почему, сердце мое? — прошептал он. — Ты все еще сомневаешься в нем?

— Возможно, и так… Немного. Разумеется, теперь я знаю, что он мне писал. Но могут ли между нами восстановиться прежняя любовь и полное доверие? Едва ли. Я не хочу, чтобы ты прошел через то, что довелось вытерпеть мне за эти месяцы… Ни за что. Во мне уже посеяны семена сомнения, их нельзя вырвать в одно мгновение, и кроме того, я к тебе очень привязана, мой Арман. Ты мой самый близкий друг. Мне не хотелось бы причинить тебе боль.