Чтение онлайн

О, чудесное чувство. Какое приятное, восхитительное облегчение. Никакого секса. Никаких дырок. Просто Нико пытался запутать меня и спасти от своего злого брата.

— Он сказал, что расскажет всем о том, что случилось с твоим отцом, — прошептала я. — И о том, что у вас с Эми что-то было… а еще о том фотографе, которого ты заставил исчезнуть. Майкл сказал, что ты попадешь в тюрьму. Вот почему я это сделала. Я тоже хотела, чтобы ты был в безопасности.

— О, детка, — тихо сказал Нико. — Я не заставлял фотографа исчезнуть. Я хотел это сделать, но Майкл меня опередил. Что касается тюрьмы, у меня есть новая страховка от этого. Судя по всему, Эми всю жизнь вела дневник. Перед смертью она также делала видеозаписи в рамках терапии в реабилитационном центре. Она отдала все это Кенджи на хранение. После похорон он передал записи мне. Думаю, они были гораздо ближе, чем я думал.

Значит, на похоронах Эйвери Кенджи думал только о дневниках. Неудивительно, что он был так рассеян.

— Кстати, о похоронах, он умер? — Я кивнула в сторону Майкла.

— К сожалению, он еще дышит. Думаю, я попал ему только в руку. Но когда брат очнется, у него будет адская головная боль, и все благодаря тебе. — Нико оглянулся на меня, и вдруг мне показалось, что он видит меня впервые. Он отшатнулся, широко раскрыв глаза.

— Боже, черт, детка, ты вся в крови! — его голос сорвался на последнем слове. Нико стянул с себя кожаную куртку, затем футболку и разорвал ее ровно посередине. Он осторожно обернул кусок ткани вокруг моего бедра, затянул его, как жгут, а затем прижал оставшуюся часть футболки к рваной ране.

Когда меня пронзила боль, в комнате стало темнее. Снаружи доносился вой сирен. Кто-то кричал у входа в дом. Нико крикнул в ответ: — Я здесь! — Затем в комнату ворвалась дюжина полицейских во главе с офицером Эриком Коксом и очень окровавленным и растрепанным Барни, который трясущимися руками сжимал пистолет.

Я прошептала: — О, здорово, вся банда в сборе, — и это последнее, что я помню перед тем, как окончательно отключилась.

Глава 39

Специальный выпуск «E! Правдивая голливудская история», вышедший в эфир два месяца спустя, стал самым рейтинговым эпизодом за всю историю телеканала. Нико отказался давать интервью, но было много других людей, которые хотели рассказать все, что им было известно об Эми Линн Джеймсон, она же Эйвери Кейн.

Соседи. Учителя. Друзья по школе. Казалось, все в этом маленьком захолустном городке в Теннесси, откуда сбежали дети Джеймсонов, что-то помнили. Как мать бросила их. Как двое мальчиков приходили в школу избитыми и молчаливыми. Какой красивой была Эми. Какой странной и необузданной она становилась по мере того, как превращалась из ребенка в подростка.

Как дети сбежали и никто в городе больше никогда о них не слышал. Только они слышали, просто не знали о том, что это те самые дети.

Телеканал также взял интервью у всех, начиная с ее агента, проницательного Итана Гроссмана, и заканчивая Глорией Джентри, главой Национального совета по борьбе с жестоким обращением с детьми и насилием в семье, которая привела мрачную статистику и напомнила зрителям о тревожных признаках возможного насилия.

После того как они просмотрели отрывки из видеодневника Эйвери, в которых она подробно описала ужасы, которым подвергалась от рук своего отца, мисс Джентри со слезами на глазах ответила на дополнительные вопросы интервьюера.

Мы с Нико смотрели этот выпуск из пентхауса отеля «Фор Сизонс Георг V» в Париже в канун Нового года, молча потягивая шампанское, лежа на огромной двуспальной кровати, пока он не выдержал и не выключил телевизор. Нико поставил свой бокал на тумбочку, взял мой из рук и сделал то же самое, а затем притянул меня к себе на атласный, мягкий, как облако, матрас и уткнулся лицом мне в шею.

— Что ты думаешь по этому поводу? — прошептала я, проводя пальцами по его волосам.

Он глубоко вдохнул, прижавшись к моей коже, и задержался на несколько мгновений, а затем неохотно отстранился и приподнялся на локте. Его взгляд был серьезным.

— Думаю, Эми хотела именно этого, иначе я бы никогда не позволил это показать. Мне не хотелось, чтобы люди запомнили ее такой.

Я поцеловала его обнаженную грудь.

Мы оба были обнажены и занимались любовью уже второй раз за эту ночь. Нико по-прежнему был нежен со мной – к моему большому раздражению, я так и не получила той порки, которую он обещал несколько месяцев назад в записке в спортивной сумке, – и прикасался ко мне так, словно я была хрупкой, как фарфор. Думаю, я доказала, что не такая, учитывая размер шишки на затылке Майкла.

А еще учитывая, как быстро я восстановилась после серьезного сотрясения мозга, перелома трех ребер, верхней челюсти и потери потенциально опасного для жизни количества крови из-за рваной раны на бедре.

Шрам остался внушительным. Я чувствовала себя так, словно сразилась с саблезубым тигром и победила. Тур пришлось перенести всего на три с половиной недели, прежде чем я почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы отправиться в путь.

Естественно, идея перенести тур принадлежала Нико.

— Куда я, туда и ты, — вот и все, что он сказал.

Я вздохнула и провела пальцами по новой татуировке с моим именем, сделанной на его груди, прямо над сердцем. Она была большой, окруженной шипами и розами, и почти такой же крутой, как шрам на моей ноге.

— Жаль, что я не знала ее лучше. Эми была смелой, когда записывала тот видеодневник. Она хотела быть уверенной, что поможет тебе, если понадобится.

— Она сделала это не только ради меня, но и ради других жертв насилия. Эми никак не могла предвидеть, что с тобой случится такое дерьмо, но в один из моментов просветления она, должно быть, поняла, что Майкл рано или поздно сорвется. Может быть, сестра думала, что он даже сделает что-то, чтобы причинить ей боль. В любом случае ее намерения были ясны: она хотела, чтобы мир узнал, через что ей пришлось пройти и кем она была на самом деле. — Голос Нико стал тише. — Думаю, Эми так же устала от всей этой лжи, как и я.

«Не позволяйте тому ужасному, что кто-то сделал с вами, заставить вас думать, что вы не заслуживаете любви», — сказала она в видео, глядя прямо в камеру. В ее синих глазах стояли непролитые слезы. «Не принимайте это на свой счет, как это сделала я. Не позволяйте плохим парням победить».

— Значит, ты не жалеешь о том, что правда о том, кто ты на самом деле, наконец-то раскрылась?

— Я сожалею только о том, что это привлекло к нам внимание. Знаю, как сильно ты ненавидишь это дерьмо.

Я издала тихий звук, выражающий согласие: я действительно ненавидела это дерьмо. Газеты и таблоиды подхватили эту историю задолго до того, как она вышла в эфир на канале «E!», и она стала вирусной. С другой стороны, как только широкая публика узнала, что я не была причиной передозировки Эйвери или ее разрыва с Нико, угрозы в мой адрес прекратились. Однако в интернете процветало сообщество, убежденное, что все это было заговором с целью повысить продажи альбома «Бэд Хэбит» и привлечь внимание к туру.

Не то чтобы им это было нужно. Все билеты на концерт были распроданы в день поступления в продажу. Судя по всему, людям было все равно, был ли Нико Никс на самом деле Нико Джеймсоном или пришельцем с Марса. Они просто хотели послушать его музыку.

Что касается угрозы тюремного заключения для Нико из-за того, что произошло в ту роковую ночь с его отцом, когда он забрал младших брата и сестру и сбежал из города, то полиция сообщила нам, что видеосвидетельства Эми – по ее словам это была самооборона – в сочетании с показаниями учителей и друзей того времени, которые подтвердили, что их отец страдал алкоголизмом и был склонен к насилию, убедили их не возбуждать дело, несмотря на историю, которую Майкл рассказывал в тюрьме.