Чтение онлайн

– До сих пор не могу поверить, что ты стала брюнеткой из-за мужика по имени Дик, – говорит Кэми, разворачивая шоколадный капкейк, и проводит пальцем по шапочке крема. – Ты вообще не брюнетка.

В прошлом году, прямо перед рождественской вечеринкой, на которую я думала, что буду приглашена, я покрасила свои светлые локоны, ставшие моей визитной карточкой, в светло-русый цвет.

Все бывшие Ричарда были брюнетками.

Все подружки, невесты и жены его друзей – брюнетки.

Так что и я стала брюнеткой. Подумала, что благодаря этому цвету волос он поймет: я – то что надо.

Боже, почему я была такой гребаной идиоткой?

– Она много тупого дерьма делала ради мужика по имени Дик, – говорит Кэт, чем несколько удивляет меня.

От Кэми я ожидаю, что она порвет на кусочки любого парня, который обидит ее подруг. Это, в общем-то, ее фирменный стиль – мужененавистничество. Но Кэт? Вся такая солнечная и в бабочках, милая аж зубы сводита?

Неожиданно.

– Помнишь, как она перестала есть все молочное, потому что он сказал, что она от него выглядит опухшей?

Я продержалась шесть несчастных месяцев, а потом опять стала есть, но украдкой, когда его не было рядом.

– Или как она накупила кучу скучной одежды, чтобы выглядеть как те злые стервы в гольф-клубе? – говорит Кэми, кивая Кэт.

Я начинаю думать, не обсуждали ли они все это у меня за спиной.

Возможно.

Вообще-то, они точно так делали. Кэт, как обычно, озабоченно кивала, а Кэми в ожидании этого дня готовилась собрать меня по кусочкам и помочь жить дальше.

– Или как однажды мы пришли к ней, а она слушала один из мужских подкастов, потому что он сказал ей, что так она сможет лучше понять его?

Кэт издает такой звук, будто ее тошнит, и, если честно, мне хочется сделать так же при воспоминании об этом. Мое сознание затуманивается выпивкой, которая притупляет жгучую боль в сердце, и меня начинает заполнять разочарование.

Потому что они правы: я делала кучу тупого дерьма в попытках стать для Ричарда идеальной женщиной, по моим представлениям.

Я меняла в себе то, что сама в себе любила, – из-за куска дерьма, который считал меня слишком яркой.

Слишком яркой для него. Слишком яркой для той жизни, которую он хотел. Слишком яркой для гребаных скучных адвокатов. Слишком яркой, чтобы провести со мной жизнь.

И знаете что?

К черту это.

К черту все это.

К черту его!

Потому что на самом деле это он был недостаточно хорош.

И он прав: я действительно слишком яркая. Я слишком яркая для него, потому что он заслуживает гораздо меньшего.

– А гребаные уроки гольфа, – я раздраженно откидываю назад голову, припоминая еще больше фигни, которую делала ради человека, недостойного меня. – Не верится, что я потратила столько денег, чтобы научиться играть в самую скучную вещь в мире.

– О боже, гольф!

Кэт громко смеется, будто она уже и забыла, как нелепы были мои попытки разобраться в этой игре. Я притащила ее на пару своих уроков, от начала и до конца которых она смеялась надо мной.

Не могу ее винить.

– Он заслуживает сгореть в аду.

Я смотрю на Кэми. Ее все еще трясет от ярости за то, как Ричард поступил со мной.

– Сгореть в аду – это уже как-то слишком, малыш, – говорит Кэт, самая рассудительная из нас.

– Как минимум, он заслуживает хоть какой-то мести. – Кэми тянет руку, чтобы стащить кусочек картошки фри из порции передо мной. – А ты все еще отвечаешь за его встречи и всю эту фигню? – спрашивает она, и я киваю.

– Насколько мне известно – я, конечно, не собираюсь разбираться с ними, но, думаю, да, – все проходит через меня.

Лицо Кэми озаряется:

– О боже, отмени все.

– Не могу…

– Дай свой телефон. И имейл со всем его дерьмом.

Мой желудок сжимается, потому что я вспоминаю, как однажды я напилась и в приступе злости на Ричарда рассказала ей, что у меня есть отдельный электронный ящик, с помощью которого я организую его встречи и заполняю для него расписание.

– Как его личный секретарь? – спросила Кэми тогда в ужасе.

Я сказала ей, что делаю это вовсе не как секретарь, а как любая жена для своего мужа.

Сейчас у меня возникают сомнения по поводу тех моих рассуждений.

– Не могу, – говорю я, прижимая телефон.

Я совсем не боюсь, что она что-то натворит, если дам ей мобильник.

Просто мне будет стыдно, если она увидит, насколько далеко я зашла в попытках осчастливить этого мужчину, не получая ничего взамен.

Жалкое зрелище.

– Дай сюда.

– Нет! – говорю я, отклоняясь назад, но Кэми не привыкать, и она вырывает у меня из рук телефон, вводит пароль (это же дата ее рождения) и прокручивает мои письма.

– Да ну на фиг, – говорит она и смотрит на меня округлившимися глазами.

– Кэм…

– Что? – спрашивает Кэт.

– Да ну на фиг, Эбби.

Ее голос звучит почти грустно и разочарованно.

– Кэм, это не…

– Ты подписывала свои письма как его личный секретарь? – Кэт в ужасе распахивает глаза еще шире.

– Это не то, что…

– Эбигейл Келлер. Ты позволила этому человеку на хрен использовать тебя.

– Нет…

– Да! Ты сделала все для него. Нянчилась с ним, когда он был завален делами, готовила ему, убиралась в его доме. Отвозила его вещи в химчистку и к портному. Назначала за него встречи и приводила в порядок его чертово расписание.

– Кэм, – я пытаюсь возразить ей.

– Дорогая, – произносит Кэт, понизив голос, и я замолкаю.

Потому что, когда Кэт вмешивается, разговаривая низким голосом и глядя вот так по-доброму, я понимаю, что она сейчас откроет мне глаза на реальность, которую я не хочу видеть.

– Он пользовался тобой.

Слова прилетают мне в голову рикошетом, и я чувствую, как они пульсируют внутри.

Тыц, тыц, тыц – раздаются эхом в каждом уголке моего сознания.

– Нет, – говорю я, качая головой. – Нет, он был просто очень занят и…