Сладкая отрава
Шрифт:
Наконец Пит понимает, что ничего не может изменить. Я не передумаю. Я не останусь. Мы обнимаемся на прощание, и они с Китнисс медленно идут прочь. Пит несколько раз оборачивается, бросая на меня грустные взгляды, а я, не мигая, смотрю в спину Китнисс.
Я должна ее предупредить.
Окликаю Сойку, и она с сомнением возвращается ко мне. Достаю листок, обыкновенную бумажку, завалявшуюся в кармане, и пишу то, о чем я думала долгие годы, и то, что сейчас кажется мне особенно правильным.
«Не верь Питу. Охмор невозможно победить до конца».
Китнисс молча читает послание, ее глаза расширяются от удивления, но, поразмыслив, она кивает и прячет записку.
Пока девушка идет обратно к Питу, я рассматриваю его. Он не выглядит опасным, да и Сойка, кажется, не боится бывшего мужа. Я бы хотела, чтобы они смогли быть счастливыми… Только не думаю, что это возможно. Рано или поздно демон в его голове одержит верх, и тогда…
Не хочу об этом думать. Все, что могла, я сделала: предупредила.
Дальше решать только самой Китнисс.
***
Снова перрон железнодорожного вокзала. Все тот же поезд, который привез меня сюда. Мир не изменился, изменилась я сама.
Проводник, мужчина в ярко-синей униформе, просит предъявить билет, а позже пропускает меня в вагон. Тащу за собой чемодан, невольно отмечая про себя, что приехала я в Двенадцатый с кучей тряпок, которые казались мне важными. Сейчас у меня с собой пара платьев и сменное белье. Больше ничего – новая жизнь с чистого листа.
У меня одно купе с парочкой молодоженов, которые отправляются в Четвертый, к морю, чтобы отметить свой медовый месяц. Какая ирония: у нас один пункт назначения, но такие разные цели.
Я сбегаю. Нет! Я просто стараюсь сделать правильный выбор: насильно мил не будешь. Нет смысла и дальше мучить и Хеймитча, и себя.
Моя соседка по купе заботливо интересуется, откуда у меня на лице синяк. Придумываю какую-то глупость и, извинившись, укладываюсь на свою полку. Отворачиваюсь к стенке.
Уезжать страшно.
Начинать все с нуля невыносимо.
Обхватываю руками пока еще совершенно плоский живот. Я верю, что малыш не пострадал. Он – все, что останется у меня от избранного.
Хеймитч не знает про ребенка. Не представилось возможности сказать ему. Хотя теперь это неважно.
Медленно погружаюсь в сон, убаюканная мерным стуком колес.
Все будет хорошо.
Я уверена, удача на моей стороне.