Чтение онлайн

Он нахмурился.

– Кажется, у меня есть ибупрофен.

– Нет, - говорю я, закрывая глаза.- Мне нужны...девичьи штучки.

Ансель медленно мигает, хмуря свой лоб. Но затем, кажется, понимает, о чем я.

– Это поэтому ты так вылетела?

Я чуть не рассмеялась от выражения его лица. Кажется, мысль о том, что у меня бывают месячные каждый месяц, его удивила.

– Нет,- говорю я ему, чувствуя, что мои руки начинают дрожать от напряжения.
– Просто потрясающее совпадение.

– У тебя... нет ничего? В твоей сумке?

Я тяжело вздыхаю.

– Нет,- отвечаю ему.- Я слегка...рассеянная.

Ансель кивает, потирая лицо руками. Когда он опускает их, то кажется, выглядит бодрее.

– Оставайся здесь.

Он решительно закрывает дверь, и я слышу, как Ансель обращается к стюардессе. Я опускаюсь на сиденье унитаза, опираясь на колени и закрывая руками лицо, прислушиваясь к его голосу за дверью.

– Я сожалею, что беспокою вас, но моей жене,- говорит он, а затем замолкает. Когда он продолжает, моё сердце начинает колотиться, словно сумасшедшее.
– Она сейчас приболела. У неё начался... цикл? И я надеюсь, у вас есть что-нибудь? Она в спешке собирала чемодан, а до этого мы были в Лас-Вегасе. Я понятия не имею, почему она поехала со мной, но я действительно не хочу, чтобы она возвращалась. И теперь ей нужно кое-что. Может она… эм,- он запинается, и наконец просто-напросто говорит,- одолжить у вас quelque chose[кое-что]?- Закрываю рот ладошкой, пока Ансель продолжает говорить, и я отдала бы всё на свете, чтобы увидеть выражение лица стюардессы по ту сторону двери.

– Я имею в виду, воспользоваться. Не думаю, что такое можно одолжить, - продолжает он.

Я слышу женский голос,

– Вы знаете, что ей нужно, тампоны или прокладки?

О, Боже мой. Этого не может быть.

– Гм...- я слышу, как он вздыхает, а затем говорит,- я не знаю, но я дам вам сто долларов, если мы завершим этот разговор, и вы дадите мне и то, и другое.

Это самое худшее, что могло произойти.

И тем не менее. Никакими словами невозможно передать моё унижение, когда сидя в инвалидной коляске, я получаю свой багаж в аэропорту Шарля де Голля, держа в руке пакет для воздушной болезни. Мир слишком яркий и шумный, слышен французский щебет через громкоговоритель. Спустя вечность Ансель всё же возвращается с нашим багажом и первое, что он спрашивает, не тошнит ли меня снова.

Я советую ему посадить меня на обратный рейс в Калифорнию.

Он смеется и говорит - нет. Надеюсь, это правда.

Усаживает меня на пассажирское сидение такси, запрыгнув следом и что-то бегло говорит водителю на французском. Отъехав от тротуара, мелькающий пейзаж за окном начинает вызывать головокружение.

Как только мы въезжаем в центр города, замечая возвышающиеся здания и вырисовывающиеся вдали извилистые и узкие дорожки, я уже без сил. Таксист, кажется, забыл, где у него педаль тормоза, лавируя на сумасшедшей скорости. Я поворачиваюсь в сторону Анселя, стараясь утихомирить свой желудок. Уверена, что есть миллион вещей, которыми я хочу насладиться из окна — город, архитектура, зелень, лучи солнца, которые я могу чувствовать - но я так устала и такая потная, и вообще едва в сознании.

– Он сидит за рулем такси или играет в видео игры?
– бормочу я.

Ансель тихо посмеивается, уткнувшись в мои волосы, шепча:

– Ma beaut'e.[ фр. Моя красотка]

Наконец-то мир перестает дёргаться и крутиться, и меня подхватывают сильные руки, забирая из такси.

Ансель легко заносит меня в здание, а затем в маленький лифт. Он ждет, пока таксист не занесет все наши вещи. Я чувствую дыхание Анселя около виска, слышу, как шестерёнки лифта увозят нас всё выше и выше.

Я зарываюсь носом в его мягкую, теплую шею, он так замечательно пахнет. Это запах мужчины и имбирного эля, а также чувствуется крошечный запах отельного мыла.

И тут я вспоминаю, что от меня исходит то еще “амбре”.

– Извини,- шепчу я, стараюсь всё же отвернуться.

– Шшш,- выдыхает он в мои волосы.

Он изо всех сил пытается найти свои ключи в кармане, неся меня, и как только мы заходим внутрь, он опускает меня на ноги, и мое тело немедленно реагирует на минувшую поездку: я поворачиваюсь, падая на колени, и меня тошнит водой в подставку для зонтиков.

Серьёзно, неужели может быть ещё хуже.

Позади, я слышу, как Ансель тяжело отталкивается от двери, опускается вниз и прижимается лбом к моей спине между лопаток, сотрясаясь в тихом смехе.

– Боже ж ты мой,- стону я.- Это самый худший момент за всю историю существования человека.
– Оказывается, моё унижение может быть безграничным.

– Бедная девочка,- говорит он, целуя мою спину.
– Должно быть, тебе совсем плохо.

Я киваю, всё ещё держась за стойку, когда он приобнимает меня.

– Оставь,- говорит он, всё ещё усмехаясь. – Пошли, Мия. Да оставь ты ее. Я об этом позабочусь.

Когда он опускает меня на матрас, я едва реагирую на свет и его запах, который витает вокруг. Мне слишком плохо, чтобы рассматривать всё вокруг, но я делаю себе мысленную пометку, что должна всё тут осмотреть и похвалить его, когда больше не захочу умирать. Я добавляю эту задачу к списку текущих дел, где я также благодарю его, затем извиняюсь, потом сажусь в самолет и улетаю обратно в Калифорнию.

Он поглаживает меня по спине, а затем уходит, а я сразу проваливаюсь в крепкий, лихорадочный сон с поездкой по узким извилистым темным туннелям.

Позади меня прогибается матрас, когда он садится, и я рывком просыпаюсь, понимая, что прошло не больше минуты, как он ушёл.

– Извини,- стону я, подтягивая колени к груди.

– Не нужно.
– Он ставит что-то на стол возле подушки.

– Я поставлю воду здесь. Только много не пей.
– Я всё ещё могу слышать лёгкую улыбку в его голосе, совсем не дразнящую.

– Я уверена, что ты не так представлял себе нашу первую ночь.

Его рука поглаживает мои волосы.

– Пожалуй, это самая не сексуальная вещь, которую ты когда-либо видел. – бормочу я, наслаждаясь теплом, и чистым запахом Анселя на наволочке.

– Не сексуальная?
– вторит он со смехом.
– Не забывай, что я объездил на велосипедах Соединенные Штаты с потными и грязными парнями.

– Да, но ты же не хотел с ними секса.

Его рука успокаивающе поглаживает меня по спине, и тут я понимаю, что только что произнесла. Скорей всего он и пальцем ко мне не прикоснётся после этих пятнадцати часов.

– Спи, Мия

Видите? Доказательство. Он назвал меня Мия, не Cerise.

Я просыпаюсь ярким утром, не зная который час. Снаружи слышно пение птиц, людские голоса и грохот грузовиков. Чувствую запах хлеба, кофе и мой желудок скручивается, давая понять, что он еще не готов к еде. Вспоминая всё, меня окатывает горячей волной: уж не знаю смущение это или лихорадка. Я понимаю, что на мне только его футболка и нижнее бельё.

И затем я слышу, как Ансель говорит в другой комнате по-английски: