Чтение онлайн

Я нахожу пустую скамейку и присаживаюсь, вдыхая свежий воздух и аромат лета. Мой желудок урчит, отзываясь на запах ароматного хлеба, неподалеку из тележки, хоть я и стараюсь игнорировать его.

И опять понимаю, что я в Париже. Я нахожусь в пяти тысячах миль, от всего, что знаю. Это - последний шанс для отдыха. Я должна расслабиться, впитать всё это, создать своё собственное приключение, прежде чем начнётся учёба, где я смогу перейти от студента к специалисту.

Исследую каждый сантиметр парка, бросаю монетки в фонтан, заканчиваю читать книгу в мягкой обложке, которая была в сумке. В течение этого дня я забыла и о Бостоне, и о своём отце и о школе.

День в самом разгаре, когда я останавливаюсь на углу небольшого рынка, намереваясь приготовить Анселю обед. Пребывание в Париже испытывает меня на прочность. Я стараюсь обойти языковой барьер, и замечаю, что парижане совсем не расстроены тем, что я не говорю по-французски. Они лишь недовольны тем, как я искажаю слова. Кажется, хватает лишь нескольких указаний, невинной улыбки, пожатия плечами и s’il vous plait[пожалуйста], и у меня получается купить вино, немного креветок, свежей пасты и овощей.

Но нервозность дает о себе знать, когда я захожу в шаткий лифт, который с шумом несется на седьмой этаж. Я не знаю дома ли Ансель или еще нет. Не знаю, чего ожидать. Продолжим мы с того, на чем остановились в Сан-Диего? Или теперь мы начнем...хм...со знакомства? Или же опыт наших первых дней в конец отпугнет его от этого маленького эксперимента.

Я с головой ухожу в готовку, впечатленная небольшой кухней Анселя. Разбираюсь с его стерео системой, и нахожу там французские танцевальные треки, под которые счастливо порхаю по кухне. В квартире витает запах масла, чеснока и петрушки, когда я слышу звук входной двери. Напрягаюсь и нервничаю, когда слышу, как он кладет свои ключи на маленькое блюдце и опускает свой шлем.

– Есть кто?

– На кухне, - отвечаю я.

– Ты готовишь?
– кричит он, заворачивая за угол в гостиную, выглядя, как лакомый кусочек.
– Вижу, тебе уже лучше.

– Ты не представляешь насколько.

– Пахнет замечательно.

– Все почти готово, - говорю я, умоляя сердце не стучать, как заведенное. От одного его вида захватывает дух. Но затем его лицо мрачнеет.

– Что такое?
– я слежу за его взглядом к кастрюле на плите, где варятся креветки в пасте с овощами.

Он кривится:

– Это выглядит невероятно. Только просто...- он трёт ладонью шею сзади.- У меня аллергия на креветки.

Я стону, прикрывая свое лицо.

– Вот черт, извини.

– Не извиняйся, - говорит он, явно расстроено.
– Откуда тебе это знать?

Вопрос витает в воздухе, отчего мы сморим куда угодно, только не друг на друга. То, что мы знаем, настолько ничтожно, по сравнению с тем, чего мы не знаем. Ума не приложу, что и сказать.

Он делает шаг ближе ко мне и говорит:

– Замечательно пахнет.

– Я хотела отблагодарить тебя, - мне требуется минутка, чтобы перевести дыхание, а он отводит взгляд.- За то, что позаботился обо мне. За то, что приютил меня. Подожди, пожалуйста, я схожу купить что-нибудь другое.

– Мы пойдем вместе, - говорит он, приближаясь. Ансель кладет свои руки мне на бедра, они напряжены и в них чувствуется сила.

– Хорошо.

Я понятия не имею, куда деть свои руки, поэтому, вместо того, чтобы делать то, что сделала бы нормальная женщина – положила ему на шею и притянула ближе – я неловко складываю их у себя на груди.

Я все жду, что его глаза вспыхнут с озорством или он пощекочет меня, подразнит, сделает что-то смешное в духе Анселя, но он кажется уставшим и расстроенным, когда спрашивает:

– Ты хорошо провела день?

Я начинаю отвечать, но он убирает одну руку и лезет в карман, в котором вибрирует телефон, хмуро глядя на него.

– Merde[дерьмо].

Это слово я знаю. Он был дома меньше трех минут, и я уже знаю, что он мне скажет.

Ансель с раскаяньем смотрит на меня.

– Мне нужно вернуться на работу.

Когда я просыпаюсь, Анселя рядом нет, и единственное доказательство того, что он все же был дома - это записка на подушке, в которой написано, что он пробыл дома несколько часов и спал на диване, потому что не хотел будить меня. Чувствую, будто внутри что-то разбивается. Я ложилась спать только в его футболке и больше ни в чем. Мужья не спят на диванах. И мужья не беспокоятся о том, разбудят ли они своих безработных жен посреди ночи.

Я даже не помню поцеловал ли он меня в лоб, когда уходил, однако, значительная часть меня хочет написать Анселю и спросить об этом, потому что ответ мне скажет, должна ли я оставаться здесь или все же пора заказывать билет домой.

Нужно отвлечься и хорошо провести второй день одиночества в Париже: я блуждаю по выставкам и садам музея Родена, а затем бесконечно долго поднимаюсь по Эйфелевой башне...но ожидание стоит того. Вид с высоты необыкновенный. Париж прекрасен - стой ты на улице или на вершине.

Вернувшись в квартиру вечером в воскресенье, моим собеседником становится Лола. Она сидит дома на диване, и восстанавливается после вируса, который мы вдвоем подхватили, и с быстрой скоростью отвечает на мои сообщения.

Я рассказываю ей, о том, что думаю, мол Ансель уже пожалел о том, что позвал меня с собой.

«Это безумие», отвечает она. «Это из-за работы он сейчас не с тобой. Да, он женился на тебе, но не знал, как долго это продлится, да вдобавок ему нужно еще и работать.»

«Честно говоря, Лола, я чувствую себя попрошайкой, но пока не хочу уезжать! Этот город, ах, замечательный. Как ты думаешь, может мне остановиться в отеле?»

«Ну ты и восприимчива.»

«Он спит на ДИВАНЕ.»

«Может он заболел?»

«Я не помню, чтобы он был больным.»