Чтение онлайн

Вставая с его колен, отвечаю чётко:

– Очень хорошо, - наклоняюсь над журнальным столиком, чтобы взять папку с бумагой и ручку. Я предоставляю его взору свою попку, бёдра, а так же красные стринги. Позади я слышу, как он глубоко выдыхает.

Возвращаюсь к нему, просматривая свой короткий список. Я написала несколько вопросов просто, чтобы напомнить себе, о чём я хочу спросить его, потому что в пылу момента, на его коленях, с ним обнажённым, смотрящим на меня так, будто его сдерживают только связанные руки, я могу попросту что-нибудь забыть.

Вернувшись назад, забираюсь на него и провожу ручкой по гладкой коже его груди, немного покачиваюсь на напряженных мышцах его бёдер.

– Начнём с самого простого.

Он кивает, пристально глядя на мою грудь.

– “D’accord.” [Хорошо]

– Если ты когда-нибудь убивал - твоя душа стоит копейки, да и получим мы ее в любом случае.

Он улыбается, немного расслабляясь в игре, раскрывая себя.

– Я никогда никого не убивал.

– Подвергал кого-то пыткам?

Он смеётся.

– Нет, но не отказался бы попробовать прямо сейчас.

Возвращаясь к своему списку спрашиваю:

– Пробежимся по смертным грехам?
– смотрю на него снизу вверх, облизывая губы.
– На этом этапе все мужчины становятся дешевками.

Он кивает, пристально глядя на меня, как будто я действительно имею возможность изменить сегодня его судьбу.

– Алчность? – спрашиваю я.

Ансель тихо смеётся.

– Я адвокат.

Кивнув, делаю вид, что приняла это к сведению.

– В фирме, которую ненавидишь и получаешь гроши, представляя интересы одной из компаний, что предъявляет иск другой. Думаю, следующий пункт "немного чревоугодия" тоже можно отметить?

Его ямочки появляются, поскольку он смеётся.

– Я полагаю, ты права.

– Гордость?

– У меня?
– говорит он с победной улыбкой.
– Я сама скромность.

– Точно.
– Борясь с собственной улыбкой, я смотрю вниз на свой список.
– Похоть?

Он подталкивает своими бёдрами, и его член прижимается ко мне, я смотрю ему в лицо, ожидая ответа. Но он не ничего не отвечает.

Моя кожа горит, а Ансель так пристально смотрит, что мне приходится отвести взгляд.

– Зависть?

Ансель долго не отвечает, и я вновь смотрю на него, пытаясь разгадать выражение его лица. Он, на удивление, задумчив, словно вопрос поставил его в тупик. И тут я понимаю, что происходит. Будь я Мией - не спросила бы подобного, сидя напротив него за кухонным столом, даже если бы очень хотела. Кажется, нет никого прекраснее его и часть меня должна понять - что же гложет Анселя больше всего, где скрывается наивысшее уродство. Как бы там не было, в наряде слуги сатаны, мне намного проще выяснить это.

– Я чувствую зависть, да, - говорит он тихо.

– Мне нужен более развёрнутый ответ, чем этот.
– Я наклоняюсь вперёд и целую его в подбородок.
– Завидуешь чему…или кому?

– Я никогда раньше не завидовал. Я склонен везде видеть позитив. Финн и Оливер...иногда я их раздражаю, им кажется, что я импульсивный и непостоянный.

Он отрывает глаза от моих, смотрит мимо моего плеча, в комнату.

– А теперь, смотрю на своих лучших друзей и вижу определённую свободу, которую они имеют...и я хочу этого. Думаю, это и есть зависть.

Его ответ причиняет острую боль. Укус превращается в ожог, обжигая горло и перекрывая доступ кислорода к легким. Я сглатываю несколько раз, прежде чем вернуть всё под контроль.

– Поняла.

Ансель сразу понимает, что сказал, и немного наклонив голову, предоставляет возможность взглянуть ему в глаза.

– Не потому, что я женат, а они нет, - говорит он быстро. Его глаза ждут моего понимания.
– Это не об аннулировании брака, я не хочу делать это. Я не просто так пообещал тебе это.

– Хорошо.

– Я завидую им в какой-то степени, но не по той причине, о которой ты подумала.
– Следует пауза, и он, кажется, ждёт от меня ответа, прежде чем дальше спокойно произносит.
– Я не хотел возвращаться в Париж. Не на эту работу.

Мои глаза сужаются.

– Не хотел?

– Я люблю этот город. Всем своим сердцем. Но я жалею о том, как вернулся сюда. Финн любит свой родной город, и он не хочет из него уезжать. Оливер открывает магазин в Сан-Диего. Как я завидую счастью парней, что они там, где хотят быть.

Слишком много вопросов крутятся у меня на языке и просятся наружу. Наконец, я спрашиваю тот же, что задавала вчера вечером:

– Тогда зачем ты сюда вернулся?

Он смотрит на меня оценивающе. В конце он говорит только одно:

– Я предполагаю, что чувствовал себя обязанным.

Думаю, что он говорит об обязательстве перед работой, он был бы сумасшедшим, если бы от неё отказался, ведь такой шанс выпадает раз в жизни.
– Где бы ты хотел быть?

Он облизывает свои губы:

– Я хотел бы последовать за своей женой, когда она собиралась уезжать.

Моё сердце пропускает удар. Я решаю переступить через лень и гнев, уже гораздо больше заинтересованная поддержать эту тему.

– Ты женат?

Он кивает, но на лице нет игривого выражения. Ни на мгновение.

– Да, женат.

– И где же твоя жена, пока я тут сижу на тебе голом в этом крошечном клочке белья?

– Её нет здесь, - шепчет он заговорщически.

– Хочешь, чтобы это вошло в привычку?
– Спрашиваю я, одевая дразнящую улыбку. Я хочу сохранить облако серьёзности, которое уже начало рассеиваться – Ублажать женщин, пока жены нет дома? Хотя, хорошо что ты заговорил об этом. Неверность - следующий грех в моем списке.

Его лицо поникло и ох, чёрт. Я задела за живое. Закрываю глаза, вспоминая о том, что он сказал мне о своём отце, который никогда не был верен матери Анселя, и что в доме всегда были женщины, и этого было достаточно, чтобы она уехала в Штаты, когда Ансель был подростком.