Чтение онлайн

Когда я ничего не отвечаю, он спрашивает :

– Могу я рассказать тебе сейчас? Всё?

Я не утруждаюсь ответить вслух. С одной стороны, кажется уже немного поздно для полного разоблачения.

С другой, с нездоровым любопытством, желаю разузнать мельчайшие подробности.

– Bike and Build [некоммерческая организация, организующая велопробеги через всю страну, чтобы помочь средствами строительству жилья в США]начался в мае и продлился вплоть до сентября, - начинает он, - Финн, Оллс, Перри и я сблизились за время программы. Это была эдакая проверка – когда вас бросили всех вместе, чьи-то отношения закаляются, а чьи-то нет. Что касается нас – определенно да.

Замолкает, скользя пальцами вниз по моей руке.

– Но наш роман с Перри не был внезапен, за исключением секса. Она хотела этого. По крайней мере, Финн и Оливер всегда убеждали меня, что она втюрилась в меня с первых дней. Думаю, что стал понимать, о чём они говорят где-то в июле. И к августу, я настолько привык и сдружился со всеми, что сделал бы для неё всё, что угодно.

Отстранившись, чтобы в тусклом свете луны заглянуть мне в глаза, он произносит:

– Даже секс. Мы переспали только два раза за всю поездку. Шальной ночью в августе, когда напились до беспамятства. И затем, пару недель спустя – после чего, это стало выглядеть неуклюже и скованно – за ночь до конца нашего велопробега.

Мой желудок скручивается при странном смешанном чувстве – облегчения и боли. Закрываю глаза, прогоняя навязчивые картинки - его руки на её теле и губы на её губах.

– После этого, Перри вернулась во Францию, а я уехал учиться с Нэшвиль. Мы начали встречаться, даже не обговаривая это. Она была уверенна, а я не стал переубеждать. Виделись около двух раз в год. Ну и всё остальное, о чём я тебе уже рассказывал, тоже было правдой. Она, конечно, хорошо узнала меня за время велопробега. Однако, тогда мне было только двадцать два. Я был не таким, как сейчас, так что мы быстренько разбежались.

Он понижает голос, звуча огорчённо.

– В нашем романе даже и страсти то не было, Мия. Он напоминал… - ругнувшись, потирает лицо рукой, - …как вы ее называете.. ? – он смотрит на меня, и я отвожу взгляд, не в силах устоять перед тем, как восхитительно двигаются его губы в поисках правильных слов, - Заморашка? Сказка со злой мачехой?

– Золушка? – предполагаю я.

Он щёлкает пальцами, кивая, и продолжает.

– Я думаю, что мы оба хотели, чтобы ей подошла хрустальная туфелька. Понимаешь о чём я?

– Да.

– Она была единственной, кому я изменял. Два раза. За это мне стыдно больше всего, Мия. Я понял, что дальше так не смогу. Что сделал именно то, чего поклялся не делать, как мой отец, понимаешь? Я хотел как лучше и однажды, позвонил ей, чтобы расстаться по телефону , а – он замокает, глубоко вздыхая – оказалось, что она не могла дождаться момента, чтобы сообщить мне, как отказалась от работы в Ницце, поэтому мы наконец-то можем быть вместе, в Париже.

Моргаю, прогоняя непрошенные слёзы, отказываясь жалеть его.

– Поэтому я… - он замолкает, подыскивая правильное слово и я безумно рада оказать ему услугу.

– Струсил.

Он кивает.

– Да, согласен. И это правда было не честно по отношению к ней. Мне следовало довести дело до конца.

– Мы оба знаем, что я приехала сюда, чтобы убежать от проблем. Но всё то время, когда ты ведешь себя как эдакий благодетель, ты убегаешь тоже. Ты использовал меня, чтобы разобраться с ней. Ты импульсивен – сначала делаешь, потом думаешь и вот результат - ты женился на мне. Ты убедил себя, что если вернул меня, значит стал ответственным и сделал благое дело, но честно говоря, ты всего лишь решил оправдать себя за те грешки с Перри. Я – твой способ оправдать себя. Доказать, что ты не похож на своего отца.

– Нет, - настаивает он, голос острый, как бритва, - ты – стала моим убежищем, да. Но не потому, что я пытался что-то доказать себе или оправдаться за грехи. Я не должен был покупать тебе билет, разыскивать тебя в зоопарке. Я – не мой отец. Именно поэтому я был разочарован собой и тем, как обошелся с Перри. Я нашел в тебе утешение, потому что влюбился.

Позволяю его словам отозваться эхом в тишине комнаты, до тех пор, пока звуки гудков машин и мотоциклов, а также грохот грузовичков доставки, что несутся по узкой, мощёной улице поздней ночью, не поглощают их. Даже не знаю, что и думать. Сердце говорит довериться ему, что Ансель не специально скрывал от меня некоторые вещи и что действительно иногда нелегко и затруднительно подгадать правильное время.

Однако разум говорит, что всё это херня и если бы он захотел развивать доверие между нами, то не использовал бы её прозвище, а просто сказал, кем она была для него. Что они жили здесь вместе, и один из его теперешних близких друзей - бывшая невеста. Я хочу оттолкнуть Анселя, чтобы приберечь информацию до лучших времён – для наших игр и честности, которые они нам подарили.

По правде говоря, меня заботит не его прошлое, а то, как он оставил меня в неведении, лгав до тех пор, пока мы не достигли воображаемого мильного камня, с указаниями на какой тропинке он может быть честным. И на самом то деле, неважно, что дорожки от него ведут по всему миру.

Быть может, он тоже думает, что мы не протянем до конца лета.

– Ты еще испытываешь ко мне влечение? – тихо спрашивает он, - внезапно, я стал очень волноваться, что уничтожил его.

Едва ли дыша, киваю, в какой-то мере беспокоясь, что ответила на оба вопроса: действительный и потенциальный. Влечение к нему настолько сильное, что даже сейчас, продолжает тянуть меня в его объятья, даже если я всё ещё ужасно зла. Моя кожа, кажется, гудит, смешиваясь с теплом тела Анселя, когда он так близко; его запах накрывает меня с головой. Но я волнуюсь, как бы он не разрушил всё это.

– Я никогда не чувствовал подобного раньше, - произносит он в мои волосы. – Подобной любви.

Однако, в голове моей крутится один и тот же вопрос – о тайном предательстве.

– Ансель?

– Хмм? – губами он касается моего виска.

– Как ты мог рассказать ей об аварии? С какой стати решил, что я с удовольствием поделюсь с ней этим?

Ансель замирает позади меня.

– Я не говорил ей.

– Она знала, - говорю я, чувствуя еще одну волну ярости.
– Ансель, она знала, что меня сбили. Знала о моей ноге.

– Не от меня, - упирается он, - Мия, я клянусь. Если она и слышала от кого-то что-то, помимо твоего имени и того, что ты моя жена, так это от Оливера и Финна. Они всё ещё дружат. Что было неловко для каждого из нас – он ищет мой взгляд, понижая голос, произнося, - я не знаю, почему она заговорила с тобой. Не знаю, зачем подошла к тебе сегодня вечером, хотя знала что мне это не понравится.

– Ты говорил с ней по телефону, - напоминаю я ему, - она приходила сюда среди ночи. Ты обедал с ней, когда был слишком занят, даже чтобы позавтракать со мной. Быть может, она думает, что это ещё не конец.