Чтение онлайн

— При разделе имущества дети, к твоему сведению, не учитываются, — без запинки отчеканил он.

— Но ведь ему где-то нужно жить.

— Да он и так половину времени проводит у твоей мамы. И вообще, о Тоше у нас с тобой предстоит разговор особый. Я на него обязуюсь платить алименты. Заработок, как ты знаешь, у меня «белый», утаить ничего не могу, и свои двадцать пять процентов будешь получать регулярно. Вопрос в другом: Тошка не только твой сын, но и, как ты только что изволила заметить, мой. По закону права у нас с тобой на него равные. Пока он еще маленький, ты ему в чем-то требуешься больше, поэтому жить он будет с тобой. Однако и я хочу с ним общаться. Считаю, что моя роль в его воспитании достаточно велика. Словом, на субботу и воскресенье стану забирать его к себе. Кстати, это одна из причин сохранения этой квартиры. Мальчик к ней привык, и у него должны быть комфорт и условия для роста.

Смерч, бушевавший внутри меня, готов был вырваться наружу. Я открыла рот, и он вырвался на свободу:

— Ты все решил, да? Как лучше для всех, да? Твоя роль в воспитании, значит? А с тлей своей ты посоветовался? Она в восторге? Место для Тошки ему потребовалось! А новое потомство от тли куда запихнешь? С Тошкой в одну кровать? Или Тошку потом подвинешь? Я уже догадалась, что ты подлец, но ты, оказывается, еще и чудовище! Ты нас с сыном выкидываешь из своей жизни, как обертку от жвачки!

— Катя, прекрати. Избавь меня, пожалуйста, от своих истерик. Я сделал тебе хорошее предложение. Не понимаю, чем ты недовольна? Алименты получать будешь. Тошка по выходным будет полностью на моем обеспечении. Эти суммы я из алиментов вычитать не собираюсь. Так что у тебя выйдет даже больше двадцати пяти процентов.

— Дело не в деньгах! — Я уже не могла сдерживаться. — Не желаю, чтобы Тошку воспитывал такой циничный негодяй!

— Тут уж ничего не поделаешь. — Он развел руками. — Раньше бы думала, когда замуж за меня выходила и Тошку от меня рожала. Я его отец, и тебе от этого никуда не деться. Закон на моей стороне. А насчет квартиры хорошенько подумай. Если станем ее продавать, тебе все равно придется переехать к маме, а денег ты получишь гораздо меньше. Неизбежно. Катя, нет других вариантов. Смотри на вещи реально и, желательно, без эмоций. То есть ты, конечно, вправе вынудить меня продать квартиру, но кому станет легче? Тебе? Мне? Тошке?

— Не спекулируй сыном! — взвизгнула я.

— Это ты им спекулируешь. А я предлагаю честное расставание. Кстати, откуда ты знаешь, что Сабина ждет ребенка? Сергей доложил?

— Сама догадалась.

— Невероятная проницательность. — Он криво улыбнулся.

А я все не могла понять, как у него ловко так получалось? Виноват он, а проигрываю целиком я! Оказываюсь, по сути, на улице. Он фактически лишает меня сына: ведь выходные единственное время, когда я могу по-настоящему с ним общаться. А взамен мне обещают весьма жалкую материальную компенсацию да статус разведенки в придачу! У Михаила же новая семья, свежие впечатления и эмоции, старая удобная квартира и общение с сыном в удобные дни!

— Этому не бывать! — жестко проговорила я.

Михаил тяжело вздохнул и поднялся на ноги.

— Так и знал, что не сумеешь подняться над мелочными обидами, не тот характер. Права Сабина.

— Ублюдок! — взвыла я. — Ты даже прощения у меня не удосужился попросить! Ты же нам с Тошкой жизнь сломал! А если хочешь подняться над мелочными обидами и презренным бытом, сделай так, как поступают в твоем случае настоящие мужчины. Влюбился в другую, уходи, живи со своей Сабиной, где хочешь. А нас оставь там, где мы привыкли...

— Губа у тебя не дура, — перебил он. — С удовольствием выполнил бы твое желание, но, увы, оно мне пока не по карману. Я просчитал варианты и предложил тебе максимум возможного. Выбирай. На размышление даю время до конца месяца.

— А что потом? — полюбопытствовала я.

— Узнаешь.

— Это угроза?

— Нет. Просто очень надеюсь, что разум у тебя восторжествует над эмоциями.

— Ох какие же мы стали высокопарные!

Пропустив мое замечание мимо ушей, он полез в карман и протянул мне конверт.

— Это Тошке на ближайший месяц. Пересчитай и оставь, пожалуйста, расписку.

Я отдернула руку от конверта словно ужаленная.

— Совсем обалдел? Какая расписка? Может, мы еще наш разговор запротоколируем и у нотариуса потом заверим?

— Ирония твоя неуместна. А расписку за алименты мне посоветовал брать у тебя адвокат. А то, случается, некоторые бывшие жены потом как бы забывают.

Глаза у меня застлала темная пелена, и я со всей силы швырнула конверт с деньгами ему в лицо.

— Вон из моего дома, пока он еще мой! Убирайся со своими жалкими подачками!

Он нагнулся и подобрал деньги.

— Что ж, отнесу твоей маме и возьму расписку с нее.

— Не смей впутывать мою маму! — Я уже топала ногами от ярости.

— Ты мне выхода другого не оставляешь.

Сволочь! И тут рассчитал. Знает, чем меня шантажировать. Ведь даже если мама его на порог не пустит, с милицией явится!

Вырвав из блокнота листок бумаги, нацарапала ему расписку. Он внимательно прочитал ее и убрал в бумажник.

— Теперь убирайся!

Он ушел. Я забилась в угол дивана. Ощущение, будто меня изнасиловали в особо циничной форме. Слез не было. Лишь жгучий стыд и злость. Я кляла себя за собственную беспомощность. Не могу защитить ни себя, ни сына! Михаил оборачивает все против меня! Любой мой шаг!

А мне-то казалось, что так хорошо подготовилась к разговору! Вот придет и растопчу его! Но растоптали меня. Легко так! Лихо! Я даже не смогла оказать достойного сопротивления, только кричала. Ни одного веского аргумента не нашла. А он в ответ лишь посмеивался и плевал на меня!

Даже Дуське звонить не хотелось. Ничего, кроме того, что знаю сама, она мне не скажет. С кем же поговорить? С кем-то обязательно надо, иначе сойду с ума! Сергей? Только не он. Юра... Удобно? Но пальцы мои уже сами набирали его номер.

— Катя? — радостно откликнулся он. — Как дела?

Я всхлипнула:

— Плохо, ужасно плохо.

— Вы где?

— Дома.

— Пять минут подождете? Я сейчас к вам приду. Я напротив. Во дворе. Как хорошо, что не успел уехать. В машину уже садился. Прошу вас, пожалуйста, подождите меня!

— Жду.

Надо привести себя в порядок, но сил нет. Ах, да какая разница! Главное, он придет. Снедавшие меня ярость и боль неожиданно отпустили, оставив после себя лишь тупую усталость.

В дверь раздались три настойчивых звонка. Я распахнула ее. Он, запыхавшись, влетел в квартиру.

— Вы одна?

Я кивнула.

— Катя, на вас лица нет. Что он вам сделал?

Слезы брызнули у меня фонтаном из глаз. Я вдохнула и никак не могла выдохнуть. Юрий крепко обнял меня, прижал мою голову к груди и, нежно гладя по волосам, тихо приговаривал: