Чтение онлайн

– Извините, что беспокою Вас, но моя жена, - начинает он, и останавливается.
– С последним словом, которое он произносит, мое сердце пускается вскачь.
– Та, которая заболела? У нее начался... цикл? И я хотел бы узнать, не храните ли вы на такой случай... что-нибудь? Понимаете, путешествие произошло спонтанно, и она собиралась в спешке, и еще до этого мы были в Лас-Вегасе. Без понятия, по какой причине она полетела со мной, но я действительно не хочу налажать с этим. И теперь ей нужно кое-что. Может она, уф, - он заикается, и наконец, выдает, - позаимствовать это?
– Я прикрываю рот, когда он продолжает тараторить, хотела бы я увидеть в этот момент выражение лица стюардессы по другую сторону двери.
– То есть использовать.
– Продолжает он.
– Не позаимствовать, потому что не думаю, что это работает так.

Слышу женский голос:

– Вы не знаете, что именно ей нужно, тампоны или прокладки?

Ооо, Боже. Боже. Этого не может быть.

– Ммм...
– Он вздыхает и затем говорит.
– Понятия не имею, но я дам вам тысячу долларов, чтобы закончить этот разговор и взять оба предмета.

Это официально худшее, что могло произойти со мной. Но это лучше чем это.

***

Нет унижения хуже, чем сидеть в инвалидной коляске, которую катят через таможню в зал получения багажа, сидеть посреди аэропорта Шарль де Голль, держа в руках бумажный мешок у лица, в случае если два глотка воды, которые я выпила час назад, решат выйти на свет. Мир ощущается слишком ярким и шумным, скоропалительные пронзительные французские крики в резких вспышках из громкоговорителей вокруг меня. После целой вечности, Ансель возвращается с нашим багажом и первую вещь, которую он спрашивает, тошнило ли меня снова.

А я говорю ему, что он должен просто посадить меня на самолет обратно до Калифорнии.

Кажется, он смеется и отвечает, нет.

Он пересаживает меня на заднее сидение такси прежде, чем садится сам и говорит что-то на французском водителю. Он говорит настолько быстро, что я уверена, нет никакого способа понять его, но водитель, кажется, понял. Мы отъезжаем от обочины, и на нереальной скорости стартуем по дороге, выбираясь из аэропорта резкими толчками, заносами и внезапными поворотами.

Как только мы достигаем центра города, и здания начинают вырисовываться и возвышаться над узкими извилистыми улочками, это становится пыткой. Таксист, кажется, не знает, где педаль тормоза, но зато он знает, где у него клаксон. Сворачиваюсь на стороне Анселя, пытаясь удержать в желудке то, что поднимается к горлу. Существует миллион вещей, на которые я хочу полюбоваться из окна - город, архитектура, яркая зелень, которую я могла почти чувствовать, садясь в такси — но, к сожалению, у меня озноб, я потею и едва остаюсь в сознании.

– Он ведет такси или играет в видео-игру?
– Бурчу я, едва ли связно.

Ансель хихикает тихо в мои волосы, шепча:

– Ma beaut'e. [15]

В мгновение, мир перестает вращаться и дергаться, и меня стаскивают с места, подхватывая под колени и спину сильными руками, и поднимают. Ансель легко заносит меня в здание, заходя прямой наводкой в крошечный лифт. Он ждет, когда таксист затолкает наши сумки позади нас. Я ощущаю дыхание Анселя на своем виске, ощущаю механизмы лифта, поднимающего нас выше и выше.

Поворачиваю голову к нему, утыкаясь носом в мягкую и теплую кожу его шеи, и наслаждаюсь запахом. Запах мужчины, имбирного эля и тонкий едва уловимый запах мыла, которым он мылся несколько часов назад, смывая меня с себя в номере отеля.

И потом, до меня доходит: должно быть сейчас от меня исходит отвратительный запах.

– Извини, - шепчу я, отворачиваясь и пытаясь, вывернутся из его рук, но он крепче прижимает меня, выдавая:

– Тсс.
– В мои волосы.

Он усердно ищет ключи в кармане, при этом неся меня, и как только мы оказываемся внутри, он ставит меня на ноги. И только теперь, когда, кажется, мое тело решает, что получило разрешение ответить на поездку в такси, я падаю на колени, и извергаю всю воду, которая была в моем желудке в ведерко для зонтиков возле двери.

Серьезно, не возможно, чтобы мое унижение стало еще больше.

Позади слышу, как Ансель резко откидывается на дверь и сползает по ней, рядом со мной, прижимаясь лбом к моей спине прямо между лопаток. Чувствую, как его тело сотрясает от беззвучного смеха.

– О, мой Бог.
– Сон срывается с моих губ.
– Это худущее происшествие в истории человечества.
– Оказывается, мое унижение может увеличиться еще больше.

– Бедняжка.
– Жалеет он меня.
– Тебе наверно так хреново.

Киваю в ответ и стараюсь - но с провалом - захватить ведро вместе с собой, когда он поднимает меня, обхватив за грудную клетку.

– Оставь его, - уговаривает он, посмеиваясь, - ну же, Миа. Оставь. Я уберу все.

Когда он укладывает меня на матрас, я едва в сознании, и единственное, что я ощущаю, это его запах, повсюду. Я слишком измученна, чтобы заинтересоваться его квартирой, но я делаю мысленную пометку себе, осмотреться и сделать комплимент о квартире, как только мое желание умереть пройдет. Добавляю это задание к списку дел, в котором также благодарю его щедро, затем приношу извинения, и уже после сажусь в самолет и улетаю обратно в Калифорнию с позором.

Похлопав меня по спине, он уходит, и я немедленно проваливаюсь в крепкий сон, и снится мне запутанный и лихорадочный сон о езде в темных, узких тоннелях.

Около меня прогибается матрас в том месте, где он садится, и я резко выплываю из сна, как-то зная, что есть минутка до того, как он уедет.

– Извини, - простанываю я, притягивая коленки к груди.

– Не извиняйся, - Он ставит что-то на тумбочку около подушки.
– Вот немного воды. Пей по немногу.
– Я могу все еще слышать улыбку в его голосе, но она добрая, не дразнящая.

– Спорим, что ты не так представлял нашу первую ночь здесь.

Он пропускает мои волосы через пальцы.

– Также как и ты.

– Наверно, это самая не сексуальная вещь, которую ты когда-либо видел, - бормочу я, окунаясь в теплую, чистую и пропахнувшую Анселем подушку.

– Менее сексуально?
– Вторит он со смешком.
– Не забывай, я проколесил всю территорию Штатов с потными, грязными людьми.

– Угу, но ты никогда не хотел заниматься сексом с кем-то из них.

Его рука замирает, там, где он нежно гладил спину, и я понимаю, что , только что, сболтнула. Смешно, даже думать о том, что он снова прикоснется ко мне после последних пятнадцати часов.

– Спи, Миа.

Видите? Вот и доказательство. Он назвал меня, Миа, не Cerise.

***

Просыпаюсь уже под утро от чего-то яркого, не зная, какой час. Снаружи чирикают птицы, галдят голоса и тарахтит транспорт. В воздухе витает запах хлеба, кофе, и мой желудок сжимается, мгновенно жалуясь на то, что не готов для еды. И как только я вспоминаю прошедший день, горячая волна прокатывается по моей коже. То ли смущение, то ли температура, без понятия. Отбрасываю одеяло и вижу, что одета только в футболку и белье.