Чтение онлайн

— И ты думаешь, он даст тебе его?

Она уставилась вниз на одеяло. Шей выглядела грустной и уязвимой, и я хотел сделать все возможное, чтобы это исправить.

— Я не уверена, но думаю, что должна попытаться.

— Если ты твердо решила это сделать, я пойду с тобой.

— Ной, ты не должен…

— Я еду с тобой, — повторил я. — Через две недели в Бостоне будет рынок. Это последнее мероприятие в этом сезоне. Обычно это большое событие, а я не был там уже год или два. Мы встретимся с ним там, а потом у нас с тобой будет матч-реванш по продаже джемов. На этот раз ты получишь настоящий вызов. Что-то вроде клюквенно-апельсинового с пряностями или абрикосово-грушевого с жасмином. — Я посмотрел в потолок, мысленно листая свой календарь. — Там также есть поставщик, который уже несколько месяцев пытается встретиться со мной, но у меня никак не получается. Мы позволим ему угостить нас обедом после рынка. Может быть, тогда я смогу избавиться от него.

— Тебе действительно не нужно…

— Повтори это еще раз. — Я обошел вокруг кровати, рукой расстегивая ремень на ходу. — Скажи это еще раз и посмотри, что произойдет, жена. Посмотрим, сколько времени мне понадобится, чтобы перегнуть тебя через эту кровать и показать тебе, что я не должен делать.

В кои-то веки эти слова не заставили меня почувствовать себя развратной задницей. Я не ставил под сомнение всю свою систему убеждений. Я просто хотел, чтобы она знала, что принадлежит мне, и я не буду стоять в стороне, пока она встречается со своим ублюдочным бывшим. Если мне нужно было трахнуть ее и подкрепить это заявление, я не видел в этом проблемы.

Она вышла за тебя замуж.

Шей уставилась на мои руки, когда я с силой расстегнул пуговицу на джинсах. Смотрела, как я грубо поглаживаю свой член через трусы. Она смотрела, и я точно знал, что ей нужно.

— Напиши ему. — Я дернул подбородком в сторону ее телефона. — Скажи ему, что ты свободна через две недели. Фермерский рынок, к югу от Вашингтона. У тебя будет несколько минут около десяти утра, и это единственное время, которое ты можешь уделить ему. Отправь это, а потом отключи телефон.

Зажав нижнюю губу между зубами, Шей набрала сообщение. Я видел, как она сделала паузу перед отправкой, но удержался от того, чтобы спросить, все ли в порядке с ней. Она бы сказала мне, если бы это было не так.

Шей наклонила голову из стороны в сторону. Затем:

— Ну. Он прочитал это.

— Выключай. — Я указал на устройство. — Тебе не стоит беспокоиться о том, что он еще скажет сегодня. Он и так уже достаточно вторгся в твое время.

Шей ответила быстрым кивком, хотя нижняя губа все еще была зажата между зубами, затем положила потемневший телефон на свой стол. Когда повернулась ко мне, я схватил за ее мешковатый свитер и подвел к кровати. Толкнул девушку вниз, что бы она наклонилась, ее щека лежала на одеяле, а ее прекрасная, круглая задница торчала вверх.

Я спустил ее шорты до колен и просунул руку ей между ног.

— Ты была мокрой все это время? — Она кивнула головой. — И не подумала, что я захочу узнать об этом, пока ты массируешь мне спину?

— Я хотела, чтобы сначала ты почувствовал себя лучше.

Я погладил ее попку, глубоко впиваясь пальцами в ее плоть. Завтра там будут следы, маленькие, с небольшим налетом синевы, как доказательство того, что я держал эти мягкие щечки раздвинутыми, пока жестко трахал ее. Подумав об этих синяках, я почувствовал, как кулак с колючками впивается в мою грудь. Эта женщина была маленькой, драгоценной и гораздо более хрупкой, чем все думают, и я не хотел причинять ей вред — даже когда это происходило по обоюдному согласию. Но ухаживая за этими отметинами мазями, ласковыми словами, поцелуями и всем тем обожанием, которое я мог излить на нее, мне становилось легче. Я чувствовал себя не таким развратным зверем.

— Может быть, я хотел, чтобы ты сначала почувствовала себя лучше, — сказал я.

— Может быть, ты не всегда получаешь свое.

Я заскользил своим членом по ее влажному теплу.

— Ты так и не выбросила это из головы, да?

Через плечо она бросила на меня грубую ухмылку.

— Думаю, мне нужно, чтобы ты помог мне это сделать.

Шей понятия не имела, что бы я сделал с ней, если она действительно даст мне шанс.

— Если ты этого хочешь, жена, то получишь это.

Я вошел в нее до конца одним медленным толчком и остался там. Мой член пульсировал, словно все это могло закончиться через минуту, пока она стонала в одеяло. Я провел рукой по ее бедру, пока не добрался до эластичного пояса ее шорт. Я закрутил резинку вокруг своей ладони, заставляя ее ноги сжаться вместе.

— Что ты… Боже мой! — Ее губы разошлись в беззвучном крике, и она закрыла глаза. — Ной. Ной, о, боже.

Давление было безумным. Её лоно было горячим, неумолимым кулаком вокруг моего члена, и я едва мог оставаться в вертикальном положении. Мое тело хотело рваться, хотело сжечь себя в ней. Хотело написать обещания внутри нее. Вместо этого я ответил, положив свободную руку ей на спину и прижав ее к себе, пока двигался в ней.

— Что тебе нужно, милая?

Ее рот шевельнулся, но из него не вырвалось ни звука. Шей вцепилась в одеяла и покачала головой, словно не могла вынести больше ни минуты, но потом снова прижалась ко мне, как будто могла продержаться всю ночь.

— Я просто хочу, чтобы ты хотел меня, — прошептала она.

— Это как раз то, что я пытался сказать тебе, жена. Я хочу тебя. Хочу тебя так сильно, что ты испугаешься, если узнаешь хотя бы половину этого.

— Ты не сможешь меня напугать, — сказала она, слова вылетали с каждым толчком. После этого ей понадобится много мазей и объятий. Возможно, ей самой придется тщательно помассировать спину. — Но давай, попробуй.

Я сосредоточился на эластичном поясе в том месте, где он перекрывал кровообращение в пальцах. На скрежете изголовья о стену. На судороге в левом подколенном сухожилии и татуировке, выглядывающей из-под ее свитера. На чем угодно, только не на холодно-равнодушном вызове жены, которая должна была быть слишком занята происходящим, чтобы говорить.

Я не мог сказать ей правду. Не всю. Ни историю, ни ее остатки, которые мерцали вокруг нас сейчас. Эта правда напугала бы ее и все изменила бы. Она лишит нас тонкого льда нашего нынешнего совершенства и заставит нас вернуться в прошлое и пересмотреть все те моменты, когда я любил ее, а она даже не подозревала об этом. Я не мог этого сделать. Не сейчас, когда все между нами было свежим и хрупким. Не тогда, когда Шей наконец-то стала моей. Не сейчас, когда появился мужчина, за которого она чуть не вышла замуж всего несколько месяцев назад.

Когда ее тело затряслось подо мной и девушка всхлипнула, освобождаясь, я сказал:

— Здесь твое место, Шей. В этом доме. А мы — семья, о которой ты всегда мечтала. — Я высвободил руку из ее шорт и наклонился, чтобы прижаться губами к семенам-парашютикам одуванчика, нарисованным чернилами на ее плече. Те, которые ничего так не хотели, как место, где можно расти и цвести. — Твое место здесь, и ты принадлежишь мне.

— Что из этого должно меня напугать?

Я отступил назад, рыча от пульсации, которая возникла, когда я вышел ее. Это было единственное, что я мог сделать, чтобы удержать себя от признания, что я люблю ее до глубины души, которая сопровождала меня как бесконечная боль столько, сколько я себя помню, и у меня нет намерения разводиться с ней в конце этого года или в любой другой момент.

— Перевернись, — сказал я, медленно поглаживая себя. — Сними свитер. И шорты тоже.

Шей подчинилась, ее розово-золотистыми волосы были в беспорядке, а глаза остекленели, пока она возилась со своей одеждой. Когда я прополз между ее ног и сел на пятки, меня пронзило сомнение. Идея подрочить на ее тело звучала прекрасно в библиотеке грязи в моей голове, но в реальности все было по-другому. Это было похоже на новый уровень грязи и унижения, и я не знал, смогу ли сделать этот шаг.

— Покажи мне, — промурлыкала она.