Чтение онлайн

Уже неделю я нахожу трудным это сделать.

Знаю, что должен принимать участие на этой встрече, но все мое внимание сосредоточено на мобильном, который отягощает мой карман. И на двери конференц-зала тоже. В любую секунду, в любую гребаную секунду мне могут позвонить.

Шелест бумаг. Голос Йена снова заполняет комнату, за ним следуют коллективное бормотание. Все отвлекающие факторы предоставлены — но даже им не поддаюсь. Не могу отвлечься. Я был ходячим зомби, присутствующим в офисе, но не функционирующим на том уровне, на котором привык. Или таким, каким меня привыкли видеть коллеги.

Это просто жалко, правда. Я не чувствовал себя таким неуравновешенным с тех пор, как впервые встретил Дилан.

Кручу кольцо на пальце, когда мой взгляд снова теряет фокус.

Мне говорили, что такая тревога нормальна в данной ситуации, но чтобы это было непрерывно? Возможно ли в тридцать три года получить инфаркт? Проблема в том, что у меня нет никакого контроля над этой ситуацией. Вообще. А я нуждаюсь в чертовом контроле.

Дверь конференц-зала открывается, немедленно привлекая мое внимание, и я вскакиваю на ноги прежде, чем вижу, кто заходит внутрь, потому что две вещи знаю наверняка.

Все, кто должен быть на этом совещании, здесь.

И никто не настолько глуп, чтобы ворваться в эту комнату без стука. Если только причина, стоящая за этим вторжением, не слишком важна для любезностей, таких как стук.

Дэйв видит, что я иду прямо к нему.

— Мистер Кэрролл, время пришло. Вам нужно идти.

Засовываю руку в карман и достаю телефон.

— А почему она мне не позвонила? — но прежде, чем он успевает ответить на мой раздраженный вопрос, вижу пропущенные звонки. Один из булочной, второй — от Джои. — Гребаный кусок дерьма, — я оглядываюсь на ошеломленные лица своих коллег и извиняясь киваю им.

Йен подходит ко мне и кладет руку на плечо. А затем притягивает в свои объятия.

— Момент настал, приятель. Ты готов?

— Да. Да, я... — я запинаюсь на своих словах, внезапно чувствуя, что не готов к тому моменту, к которому был более чем готов.

Он хлопает меня по спине, отстраняясь.

— Ты готов. С тобой все будет в порядке.

Мне кажется, я прощаюсь с ним, с Дэйвом, с каждым встречным в коридоре. Все это — сплошная мешанина отвлекающих факторов. Чертовы отвлечения, о которых больше не хочу знать. Снова и снова прокручиваю в голове то, что должен был сделать. Занятия, книги, которые я читал, разметка некоторых страниц, на которых выделял то дерьмо, которое меня чертовски пугало. Поиски в интернете и просмотр на YouTube тех видео, предупреждения о которых проигнорировал.

— Не смотри их. Все равно все будет не так, — сказала она мне.

Но я все равно не послушал. И все просмотрел. Пытаясь каким-то образом сохранить достаточно знаний о каждом возможном сценарии, который мог бы разыграться, когда придет время. Нуждаясь в большем количестве информации, чем чертовы врачи, которые изучали это в течение многих лет. Я задушил ее своей властной, чрезмерно заботливой стороной, вот почему этот ад превзошел все, что она когда-либо видела от меня. И все, что когда-либо чувствовал. Я всегда буду собственником, когда дело касается моей жены, но властное стремление, которое овладело моим телом двести восемьдесят семь дней назад, граничит с психозом. К счастью, Дилан, казалось, ожидала такого моего поведения.

Я не знаю куда идти, поэтому останавливаюсь у стойки регистратуры. Молодая женщина, подняв брови, выжидающе смотрит на меня снизу вверх, ожидая, когда я заговорю. Говори. Говори, придурок!

— Дилан Кэрролл.

Она нажимает пальцами на клавиши, как это делает чертов ребенок — одна за другой. Сжимаю руки в кулаки, зажмуриваю глаза, потому что не могу смотреть, как она делает это со мной прямо сейчас. Двенадцать клавиш. Это все, что ей нужно нажать. Двенадцать. Ну же, черт возьми.

— Поднимитесь на лифте на второй этаж. Она в номере два пятнадцать.

Вижу очередь людей, ожидающих у ряда лифтов. Их слишком много. Я выбираю лестницу, переступая по две, три за раз и врываюсь на второй этаж.

Два пятнадцать. Два пятнадцать.

Толкаю дверь, входя в комнату, заполненную людьми в бирюзовых халатах. Джои и Джулс стоят по обе стороны большой больничной койки, каждый из них держит утонченную руку моей жены. Мои нежные руки. Мне кажется, я слышу, как доктор что-то говорит мне, но не могу понять что, когда подхожу, чтобы добраться до той, ради которой я здесь.

Дилан поднимает на меня свои большие карие глаза, которые расширяются каждый раз, когда она видит меня. Ее волосы прилипли к щекам, щеки ярко покраснели, а губы сжаты, когда она жмурится и издает звук, от которого я почти отталкиваю Джои через всю комнату, чтобы добраться до нее.

— Господи Иисусе, Риз!

Быстро осматриваю его, чтобы убедиться, что не пролил крови, и затем все мое внимание сосредоточено на ней.

Я могу сосредоточиться на этом.

— Мы будем ждать в приемной. Пойду, сообщу твоим родителям, что ты здесь, — говорит Джулс, отпуская руку Дилан. Слышу, как закрывается дверь и двигаются медсестры, но не поднимаю головы.

Касаюсь ее щеки, и она льнет к ней, когда ее схватка ослабевает. Когда Дилан откидывает голову на кровать, кладу ладонь на ее выпирающий живот.

— Я могу что-нибудь сделать? — спрашиваю любимую, чувствуя удары в ладонь, к которым пристрастился с тех пор, как впервые ощутил их. Прежде чем она успевает ответить, прижимаюсь губами к ее больничному халату, прямо над тем местом, где держу руку. — Не делай больно своей мамочке.

Дилан смеется, но недолго, а затем руками хватается за перила кровати.

— Бля-я-я-ядское дерьмо! — ее тело выгибается дугой, голову она запрокидывает назад, а живот начинает дергаться, вжимаясь в мою ладонь.

— Миссис Кэрролл, мне нужно вас осмотреть, — говорит доктор, надевая перчатку.

Я знаю, что это значит, и не могу смотреть на него. На него. Почему, черт возьми, Дилан настояла на мужчине-докторе — это выше моего понимания. Единственная причина, по которой я согласился на это, была в том, что он, по-видимому, лучший в штате. Но это не снимает пульсирующего напряжения, которое возникает в моем теле всякий раз, когда он осматривает ее.

Особенно сейчас.

Убираю со лба ее влажные волосы, когда она стонет от дискомфорта. Крепко зажмуривает глаза, и ее лицо искажается от боли.

Я ненавижу это.

— Ты выглядишь такой красивой прямо сейчас.

Она резко распахивает глаза, и вся величина ее взгляда и то, что он делает со мной, очень глубоки. Я бы сделал все, что угодно, ради этого взгляда.

— Риз, заткнись.

Особенно когда он идет в паре с этим грязным ртом.

— Это правда, — подтверждаю я, целуя ее липкий лоб.