Чтение онлайн

– Никто не захочет, чтобы я была на вечеринке.

– Это когда-нибудь останавливало тебя? Кроме того, люди любят жаловаться из-за того, что ты околачиваешься с камерой, но втайне им это нравится. Каждый хочет провести свои пять минут в центре внимания.

Я закатила глаза, услышав это.

– Я подумаю об этом.

Вечеринка дала бы мне редкую возможность сфотографировать дом на фоне безрассудного подросткового духа. Это могло бы стать идеальным дополнением к моему портфолио.

– Да! – Мэдисон хлопнула ладонью по столу, слишком довольная моей уступкой. – Будет весело, вот увидишь. Кто знает, может быть, ты даже найдешь симпатичного парня, чтобы...

Я смерила ее тяжелым взглядом. Это было последнее, чего я хотела.

– По крайней мере, если Зак все-таки появится, он будет знать, что ты больше не скучаешь по нему.

– Я не скучала. С чего ты вязала?

– Скучала, совсем немного, – выражение ее лица смягчилось, в словах появилась нотка грусти. – Но это было полностью оправдано. Он был засранцем.

– Мне действительно плевать на Зака, – я слегка пожала плечами. – Мы были просто детьми, а теперь он живет своей жизнью. Он, наверное, даже не помнит меня.

Но когда я произнесла эти слова, мое непостоянное сердце сжалось.

Закари Мессия, возможно, и забыл обо мне.

Но я никогда не забуду его предательство.

Глава вторая

Я ненавидела школьную атмосферу.

С раннего возраста, когда стало очевидно, что я не собираюсь становиться спортсменом, как мой брат, я начала считать институт ненужным. Может быть, это было отвращение к большим толпам или шуму, или просто тот факт, что я не выносила богоподобного поклонения, воздаваемого моими одноклассниками парням, которые могли бросать/пинать/вести мяч.

На протяжении многих лет Тилли и ее друзья говорили, что я вела себя так из-за ревности. Будто я была озлоблена из-за того, что никогда не привлеку внимания игрока. Мой отец говорил, я веду себя так, потому что никогда не пойму, каково это быть профессиональным спортсменом. Что я не смогу понять уровень мастерства и решимости, необходимых для этого.

Потому что изучение фотографии, очевидно, было все равно что простой прогулкой по парку.

Может быть, я была озлоблена и ревновала. В конце концов, я провела все свое детство, соревнуясь со своим братом и его природной способностью играть в баскетбол. Наш папа пропускал концерты, танцы отца и дочери, родительские собрания, он даже пропустил мою первую выставку в местной галерее, и все это для того, чтобы поддержать Каллума в его мечте однажды сыграть в НБА.

Трудно было любить ту вещь, которая была постоянным напоминанием о том, что ты никогда не будешь достаточно хороша.

Дети не понимали фотографии; они понимали выступления группы поддержки и вечеринки, празднование последней победы своей команды или сочувствие сокрушительному поражению. Школа Бэй-Вью была домом могучих «Гадюк», все поддерживали их, и если вы этого не делали... Ну, тогда вы были никем.

Мэдисон тихонько вскрикнула, когда команда вбежала в спортзал. Я бросила на нее злорадный взгляд.

– Что? – она поморщилась. – Трудно не сорваться. Это важный год для Финна.

– Да, знаю, – даже я понимала, что у «Гадюк» есть шанс пройти весь этот сезон. И Финн заслужил это, он заслужил, но мне все равно было больно сидеть здесь и слушать речь директора Гарта о том, что «Гадюки» были гордостью нашей любимой школы.

– Встречайте своего капитана и героя дня, Финна Хоппла.

Мэдисон уже вскочила со своего места, радуясь как одержимая вместе со всеми остальными девочками школы.

– Хоппл, Хоппл, Хоппл, – его имя взлетело над толпой монотонным гулом. Как будто оно было сердцебиением команды.

Я закатила глаза, прижимая кулаки к подбородку и наблюдая, как команда прыгает вокруг, подстегивая моих одноклассников, как будто они уже выиграли этот чертов чемпионат.

– Как дела в Бэй-Вью? – сказал Финн в микрофон. – Вы готовы играть?

Шум был оглушительным, настолько сильным, что я накинула капюшон и туго затянула веревки. Ничто так не портило мне настроение, как вот эти собрания для поддержки духа.

Я почти сбежала, но после того, как провела половину своей жизни, борясь за внимание отца, и потерпела неудачу, у меня имелось то, что мой последний терапевт назвал выдающейся личностью. Это был хороший способ сказать, что его постоянное игнорирование, мое чувство никчемности и низкая самооценка усугубились раздражающей необходимостью избегать негативных суждений со стороны остальных взрослых в моей жизни. Мне нравилось усердно работать, мне нравилось получать хорошие оценки, и я более чем гордилась своим безупречным рекордом посещаемости.

Но иногда… Боже, иногда мне просто хотелось освободиться от постоянной неуверенности в себе и гложущей меня изнутри тревоги.

Иногда, несмотря на все мои лучшие рассуждения, я просто хотела жить.

Мэдисон толкнула меня локтем, и я выпрямилась, пытаясь понять, к чему клонит Финн в своей мотивационной речи. Он не был плохим парнем; просто принял несколько неудачных жизненных решений, подумав, что баскетбол его спорт.

– И не забывайте, в эти выходные Хэллоуин… так что вы все знаете, что это значит, – он ухмыльнулся нам, и Мэдисон издала еще один вопль. По ней было все так заметно. Я не могла понять, почему она так старательно притворялась.

Потому что она знает, что это будет значить для тебя. Я не обратила внимание на это небольшое сомнение.

– Вечеринка Ночи Дьявола на пляже, – крикнул кто-то, и директор Гарт выхватил микрофон из рук Финна.

– Ладно, хорошо, спасибо тебе, Финн, за эту захватывающую речь. И удачи «Гадюкам» в очередном великолепном сезоне. Пожалуйста, будьте осторожны в эти выходные, – коллективная волна стонов наполнила спортзал. – Я знаю, что сегодня Хэллоуин, и вы захотите отпраздновать его, но в понедельник занятия в школе. Я вас предупредил. Любые сведения об антиобщественном поведении, подростковом безрассудстве или употреблении алкоголя несовершеннолетними будут быстро рассмотрены.

– Он такой зануда, – фыркнула Мэдисон.

– Он просто делает свою работу, – я пожала плечами. Мы все знали, что сегодня вечером предупреждение директора Гарта будет забыто как шепот приятного морского бриза.

Черт возьми, даже Гарт знал это. Как взрослый и директор школы, он чувствовал, что его моральным и этическим долгом является говорить правильные вещи.

Вечеринка Ночи Дьявола была обрядом посвящения, неотъемлемой частью школы Бэй-Вью в течение последних четырех десятилетий. Конечно, времена менялись, смелые поступки становились более смелыми, а вечеринки более дикими.