Чтение онлайн

—Давай. —Я пропускаю ее, чтобы она могла уйти.

Она фыркает, прежде чем уйти большими шагами.

— Полковник? — спрашивает Алан, обеспокоенный. — Вы же не серьезно.

— Это наш единственный шанс.

— Нет. — Он поднимает руки в защитной позе. — Я не хочу еще одно пятно на совести за то, что втянул вас в неприятности. Мне нравится центральная часть, и для меня большая честь быть здесь, но я не хочу навредить ей.

— Речь не о том, чтобы кому-то навредить. Я не могу позволить Братту злоупотреблять своей властью. Это самое подготовленное на международном уровне управление, — объясняю я. — Работа здесь готовит тебя к большим делам, ты получаешь лучшую подготовку, у тебя лучшие наставники, и ты работаешь в лучших операциях.

Все это позволяет тебе получить отличное резюме, так что в тот день, когда ты захочешь работать в другой части страны, ты будешь самым подготовленным кандидатом для получения лучших дел. Я не могу позволить тебе упустить эту возможность только потому, что мой парень ревновал. Это несправедливо по отношению к тебе.

Он молчит, глядя на свои ноги.

— Иди в свою комнату, я поговорю с Паркером и найду полковника.

—Как прикажете. —Поднимает чемодан.

—Даже не думай садиться в самолет... Просто дай мне время все уладить.

—Спасибо, лейтенант. —Он отдает мне военный салют, прежде чем уйти.

Зал ожидания полон новых студентов и начинающих солдат. Я спрашиваю о Паркере, и меня проводят в комнаты в конце коридора. Он стоит у окна и прикладывает лед к носу.

Я не знаю, что сказать, у меня нет слов, чтобы извиниться за ошибки других.

— Я не знала, что Братт имел отношение к твоему переводу. — Я прислоняюсь к дверному косяку. — Я думала, ты сам подал заявление, как все говорили.

— Это твоя проблема, — отвечает он, не оборачиваясь, — что ты всегда «думаешь, - а не предполагаешь логичное.

—Клянусь, я не знала.

—В FEMF всегда есть группа выдающихся солдат, тех, на кого все указывают как на перспективных. Я был из этой элиты, пока не решил заигрывать с новой девушкой, которая уже принадлежала студенту с влиятельным фамильным именем.

Он положил лед на стол.

— Я никогда не любил Братта, всегда считал его папенькиным сынком, который думает, что весь мир у него в ногах, только потому что все считают его «идеальным, — начинает он: — идеальный студент, идеальный друг, идеальный парень, идеальный солдат... И, конечно, у дона Идеального нельзя отнять его любимую игрушку, потому что это вызовет гнев его стервозной матери. Я не учел это, когда хотел с тобой закрутить роман.

Я в ужасе от своей глупости, что не заметила того, что было у меня под носом.

—Большая ошибка, твой парень начал делать мою жизнь невыносимой, распространять слухи и использовать любую возможность, чтобы мои начальники наказали меня, —продолжает он. — Я не отступил, наоборот, продолжал посылать тебе цветы, шоколад и открытки, несмотря на то, что ты уже пускала на него слюни. Я хотел ему насолить и в глубине души надеялся, что ты заметишь, какой он придурок, и захочешь быть с кем-то получше.

Он подошел ко мне, угрожал, но я не обратил на него внимания; через два дня я получил письмо с приказом о переводе. Этот ублюдок не догадался отправить меня в Нью-Йорк, как Алана, а нанес прямой удар и отправил меня на войну в пустыню, в полную изоляцию, одного, с 90-процентной вероятностью погибнуть.

Сделай глубокий вдох, прежде чем продолжить:

—Это был худший год из всех, что мы там провели, ночуя в холоде и боясь, что тебя укусит какое-нибудь животное, которое может быть достаточно смертельно, чтобы убить тебя. Тебя не будили трубы, а пули, пролетая в сантиметрах от ушей. Ты ел что-то приличное только тогда, когда власти, под прицелом винтовок, доставляли тебе еду, которая почти всегда была в плохом состоянии. Никаких звонков, сообщений, писем.

Я опускаю голову, отчасти это моя вина.

—Шансы умереть были высоки, но мои шансы выжить оставались высокими. Я выжил, как смог, и когда я прибыл в центр Пакистана, у меня были признаки недоедания, — он приближается ко мне, — на моем теле не было ни одного места, не покрытого шрамами, и я был травмирован после того, как видел, как умирали мои товарищи. Я восстановился, как смог, и вернулся в Мюнхен, где узнал, что моя младшая сестра умерла шесть месяцев назад.

У меня ком в горле.

—Мне очень жаль, —шепчу я.

—Не жаль, эти слова ничего не значат, когда ты не можешь почувствовать боль от потери любимого человека и не можешь быть рядом, чтобы попрощаться. Братт добился всего, чего хотел, он сумел отомстить мне за мою упрямство, его маме не составило труда использовать связи, чтобы отправить меня подальше и исполнить его прихоть.

Наверняка она не знала, что это было для того, чтобы освободить тебе дорогу... Если бы она знала, она бы заплатила мне, чтобы я остался. — Он смеется. — И поскольку никто не подозревает его в глупости, лейтенанты и капитаны поддержали его совет отправить меня подальше.

Он еще больше сокращает расстояние между нами, заставляя мои глаза сосредоточиться на его глазах.

—Не все было плохо, пребывание в Иране дало мне возможность получить предложения о работе в важных центрах и быстрое продвижение по службе. Я не задумываясь согласился, когда лондонский центр попросил меня вернуться, в конце концов, лорд Льюис не собирался так легко от меня отделаться. Какое счастье было увидеть его лицо в день моего возвращения, удивленное и разъяренное тем, что я стал его коллегой.

—Я понимаю твою ненависть.

—Я не ненавижу тебя, — отвечает он, — я просто вижу в тебе главную причину всех своих несчастий.

—Теперь мне легче, — саркастически отзываюсь я.

—Ты не единственный, кого он отправил прочь, и я не могу понять, как ты этого не заметил.

—Я никогда не думал, что он способен на такое.

—Ты настолько глупа, что не заметила, что я ушел, как только начал тебя раздражать? —спрашивает он. —Или что другие солдаты ушли, когда пытались с тобой заигрывать? Ты этого не замечаешь? Или просто притворяешься, что не знаешь?

—Я ненавидела тебя бесчисленное количество раз, я желала, чтобы кто-нибудь ударил тебя по яйцам так, чтобы ты закричал от боли, я просила всех богов, чтобы ты ударился пальцем ноги, когда будешь идти в туалет в полночь, или чтобы у тебя выскочил прыщик на...

—К чему ты все это? —раздраженно спросил он.

—Что, несмотря на ссоры, я никогда не смогла бы попросить Братта или кого-то еще отправить тебя прочь, ни раньше, ни сейчас, ни когда-либо. Я не такой человек.

—Рэйчел! —кричит Братт из гостиной и за четыре шага оказывается передо мной, крепко схватив меня за руку.