Чтение онлайн

Причина, почему моя жена не желает больше секса со мной, в том, что она придумала себе какую-то порчу, о какой мне никогда не говорила, и теперь пытается раздаивать своего босса, Клэр, на бабки, чтоб якобы платить за лечение.

– Погоди, Дрю приладил детскую люльку к потолку? Что-то тут не так, – говорит Клэр, подписывая накладные, которые я ей распечатала.

Когда семь лет назад я потеряла работу в компании компьютерного дизайна, где работала с самого колледжа, моя лучшая подруга, Клэр, попросила меня помочь ей в ее шоколадной лавке, которой она владела совместно с другой моей лучшей подругой, Лиз. Несколько месяцев я вела все ее дела по маркетингу и компьютерному дизайну, потом нашла другую работу, но все равно помогала Клэр, когда могла. После рождения Вероники я поняла, что не хочу больше тянуть эту лямку с девяти до пяти. Клэр и попросила меня взяться у нее за работу по полной, да и Лиз к тому же умоляла ей помочь.

Так продолжалось три года, и теперь я директор по маркетингу «Соблазна и сладостей», компании, которая разрослась, как на дрожжах. Несколько лет назад Клэр с Лиз решили превратить свой венчурный бизнес во франшизу. И теперь по всему югу расположен десяток магазинов «Соблазн и сладости».

Или по всему западу? Никак не могу запомнить. Не сильна я в геологии… или генеалогии… или что там еще на «г» начинается и на «ия» кончается?

По счастью, поскольку у Клэр с Картером двое детей, у Лиз с Джимом трое и у нас с Дрю двое, все мы решительно настроены на семейный лад. Ребятишки все где-нибудь на неделе свозятся в магазин, а я могу, если надо, на дому работать, при этом сама себе составляя распорядок дня.

– Да! Ничего круче не видывала. Такие лямки, очень похожие на пристяжные ремни, свисали с потолка, и я могла сесть прямо туда с Билли на руках. Там еще какие-то чудные типа петель сделаны из ремней, куда, думается, следовало бы ноги совать, но я толком не поняла, зачем они, и ими не пользовалась. Еще в ней, признаться, спинки не было, так что я просто к стене прислонялась, когда не качалась. Видели б вы, как быстро я Билли убаюкала! Потрясная штука! – рассказывала я, забрав подписанные накладные и сканируя их на компьютер.

– Доброе утро, простиглянки! – приветствует нас Лиз, впархивая из двери, соединяющей ее секс-шоп с «Соблазном и сластями», и усаживается на стоящий в конторе диванчик. – Получилось распечатать заказ на следующую неделю? Мне нужно убедиться, что мне хватит клубничного геля от рвотных позывов. Богом клянусь, по-моему, миссис Молнар пьет эту дрянь как воду. Или так, или ей просто требуются ведра замораживающего геля, чтоб засунуть себе в глотку один громадный шар Боба Большеяйцего.

Нас всех дрожь пробирает при мысли о м-ре Молнаре и его члене. Он приходил в магазин к Лиз несколько недель назад сообщить нам, что перенес операцию на открытом сердце, и закончил свой рассказ тем, что показал нам не только тянувшийся до середины груди шрам, но и результат воздействия анестезии на его мужские причиндалы. Одно из его яичек распухло вчетверо против обычного размера. Оно смахивало на грейпфрут, охвативший зубочистку, с боку которого печально торчало одинокое, на сливу похожее яичко.

– Прошу, давайте не будем болтать про Боба Большеяйцего в такую рань, а? У меня вчера была славная ночь, и я хочу уписываться ее славой, – говорю им.

– Упиваться. Говорят УПИВАТЬСЯ славой, – поправляет меня Лиз.

– А-а, неважно. Ты понимаешь, что я хотела сказать.

Надо мной всегда подтрунивают, потому как я слова путаю. На самом-то деле я не дурочка. В уме я знаю, что хочу сказать, но на пути к губам оно обычно запутывается.

– Так что произошло вчера вечером после того, как ты унесла свою прозябающую задницу, оставив нас в баре? – вопрошает Лиз. – Погоди!! Святые угодники! Мне доподлинно известно, что произошло, шлюшка ты эдакая! Дрю наконец-то одарил тебя, так?

Я растерянно глянула на Лиз и спросила:

– Откуда ты знаешь, какой подарок сделал мне Дрю?

– От верблюда! Он у меня его купил, – говорит Лиз, встает с дивана, подхватывает лист бумаги из принтера и рассматривает его.

– Погоди, это твоя была? Ты ею со всеми тремя девчонками пользовалась? Не помню, чтоб ты об этом говорила, – спрашиваю я, выключая компьютер.

– Ты это, твою мать, о чем? Какие еще девчонки?

– Э-э, ваши дочери. О каких еще девчонках я могла бы говорить?

И Лиз еще считает, что это Я дурочка.

Лиз кладет бумагу на стол и упирает руки в боки:

– За каким чертом мне пользоваться чем-то подобным со своими дочерьми? Это гадость.

Гадость? Что, черт возьми, в этом гадкого?

– Господи Иисусе, – бормочет Клэр, прикрывая рот рукой и глядя на меня во все глаза. А потом принимается безудержно хохотать. Кланяется в пояс, обхватив себя руками за живот. – О боже! Не могу! Иисусе, щас лопну! – доносится сквозь ее всхлипывающий смех.

– Что смешного-то, черт побери? – начинаю я сердиться.

– Да, Клэр, просвети нас, – серьезно произносит Лиз. – Качели вроде тех, что Дрю подарил Дженни, штука нешуточная. Эта штука – выше крыши. Он кучу денег за эту штуку выложил.

– Едрена-печь! Да это ж лучший день ЗА ВСЕ ВРЕМЯ! – смеется Клэр, наконец-то распрямляясь и отирая слезы с глаз.

– Почему ты это гадостью назвала? Что гадкого в детской люльке? Что, кого-то на ней стошнило или еще что? – спрашиваю я Лиз. – Ты ж не кормила девчонок на ней голой или еще как-то, а?

От этих слов Клэр еще больше заходится в хохоте, а Лиз пялится на меня с выражением полного ужаса на лице.

– О боже милостивый. Прошу, скажи мне, что ты этого не делала. Нет… просто… нет, – твердит она.

Что со всеми стряслось, черт побери? Это было самое приятное, что Дрю для меня сделал за долгое время, а они над этим смеются.

– Даже рассказывать не хочу вам больше. Вы просто потешаетесь над Дрю за то, что он такой заботливый, – говорю с обидой.

– Ну нет. Придется тебе рассказать Лиз, насколько Дрю был заботлив. Сделай милость. Пожалуйста, поведай Лиз, какой суперский был у тебя вечер после того, как ты покинула нас. Рассказывай неспешно и ничего не упускай, – молит Клэр, растянув в улыбке рот до ушей.

Я глаза закатываю, показывая, до чего смехотворно отношение их обеих к детской люльке.

– Прекрасно. Только чтоб ни одна из вас ни словечка.

Обе сделали вид, будто закрыли рот на замок и ключ выбросили.

– Вам-то, девки, понятно, до чего я усталой была, когда вчера из бара уехала. Билли по-прежнему ночами не спит, и у меня вечность уходит на то, чтобы снова убаюкать его. Так вот, когда приехала домой, Дрю мне и говорит, что меня наверху сюрприз ждет. Я подумала, что это очередной его придурочный предлог, чтоб попытаться сексом заняться.

Клэр всхрюкивает, а после, когда я в нее недобрый взгляд метнула, делает вид, будто закашлялась.

– Поднимаюсь я наверх, и, конечно же, именно в этот момент Билли с плачем просыпается. Я взяла его из кроватки, пошла в нашу комнату и увидела, что Дрю кучу свечей зажег. Я столько жаловалась, что от наших ночников в комнате темно, когда приходится посреди ночи Билли кормить, а при свечах – самое оно! Прохожу в угол спальни, где у меня качалка стоит, чтоб его укачивать можно было, а на ее месте вижу детскую люльку-качели, свисающую с потолка. – Тут я замолкла, одарив подруг самодовольным взглядом.