Чтение онлайн

— Подожди, дон Марко де Вальядо уже герцог?

— Да, старый герцог преставился еще осенью прошлого года.

— Теперь понятно, Луис! — не остался в долгу и так же крепко похлопал его по плечу. На душе было радостно, настроение такое, как когда-то у Третьяковки в Москве, куда приехал в гости к двоюродному брату перед самым уходом в армию. Тот день запечатлелся в памяти навсегда; как только собрался входить в здание музея, в двери столкнулся со своим бывшим одногруппником Серегой, отличным товарищем. В студенческие времена мы с ним дружили и частенько неслабо зависали в разных злачных местах, но с момента защиты диплома не виделись уже целый год. Он распределился во Владивосток, а я остался в Украине. Мы обитали в разных точках земного шара, а столкнулись в одном месте. Нашей радости от встречи не было предела, вот и сейчас испытывал подобные чувства. С Луисом не виделся два года.

Капитан Перес приказал передать команду кораблям каравана рыфить паруса и бросать якорь, а своему боцману распорядился изъять из специального загона двух овец и освежевать. По поводу неожиданной встречи он проявил неслыханную щедрость, приказал выкатить для рядовых матросов по малому бочонку вина, а всех капитанов кораблей и старших офицеров пригласил к себе на ужин.

Пока на шкафуте собирали и накрывали стол, моя шлюпка обернулась, и доставила на борт фрегата Полищука, Ангелова, Кривошапко и Рыжкова. В кои-то веки сегодня мы ели не солонину, а свежее мясо и пили сухое аргентинское вино. Офицеры насытились, развеселились и заставили меня стать главным рассказчиком о похождениях на землях Польской короны и о взятии Магрибского Агадира. Те из них, которые были помоложе, в первую очередь интересовались боевыми действиями, а те, которые постарше — объемами взятого хабара. В данном случае решил не раскрывать всю правду и серьезно поскромничал, заявив, что объем трофеев составил три миллиона, половину из которых отдал наемным Запорожским казакам, а половину взял себе. И то, большей частью моей долей являются захваченные торговые шхуны и боевые шебеки. Однако, даже этим сообщением вызвал шок среди присутствующих, которые еще добрый час обсуждали, в кого из известных семей может быть такое состояние, и какие сумасшедшие деньги повезли домой эти дикие казаки.

Обратил внимание, что Луис с некоторым неудовлетворением все время коситься на Антона.

— Микаэль, — не выдержал он, толкнул меня локтем и тихо спросил, — А что здесь делает кирасир Антонио?

— Это мой офицер в звании команданте, командир морского десанта, — пожал плечами.

— Так он разве дворянин?

— Да, Антонио Полищук дворянин, ручаюсь. В противном случае, я бы его за этот стол никогда не посадил.

— А почему об этом никто раньше не знал?

— Да я и сам об этом не знал. Обстоятельства у него так сложились, что он прятался.

— Ах, вот в чем дело! Что-то такое и раньше слышал, но думал, что он бывший крестьянин.

— Дворянин. И я принял у него вассальную клятву. К твоему сведению, в Польше развелось мелкого безземельного дворянства поболее, чем ныне в Испании. Правда, сейчас Антонио после всех этих походов стал вполне обеспеченным сеньором и в Новом Свете планирует обзавестись землей для крупного поместья.

— Неплохо! — захмелевший Луис стал разговаривать громче, чем привлек внимание сидящих за столом, — О, как бы и мне хотелось вместе с тобой побывать в Агадире! Постой-постой! А сеньорита Мария Полищук, одна из воспитанниц ее светлости доны Аугусты герцогини Астурийской, это не его родственница?

— Это его сестра. Но откуда ты о ней знаешь?

— Сестра?! — удивленно спросил и замолчал, наклонился над столом и взглядом встретился с Антоном, — Ах, да! Я же хотел тебе рассказать, что был представлен принцессам, и твоей супруге, синьорине Люба, и сестре, сеньорите Таня. Ангажировал кузину дону Розарию на бал в дом ее светлости. Герцогиня организовывает приемы два раза в месяц, куда приглашает молодежь из высшего света, особенно армейских и морских офицеров.

— Прошу прощения, дон Микаэль, так вы принц? — встрял в разговор один из сидевших напротив капитанов.

— Да, только в царстве Московском мой титул называется — князь. Но обращайся ко мне привычным образом, сейчас я принял подданство Испанской короны и владею феодом Картенара на острове Ла Пальма. Кстати, хочу выкупить у казны весь остров.

— Да, да. Очень недурно, — покачали головами старые мореманы.

— Так как там себя чувствуют наши милые синьорины и сеньориты? — с нетерпением толкнул локтем Луиса.

— Жаловались кузине, что ее светлость излишне строга с воспитанницами. Но дона Розария говорит, что и сама под Акульим воспитанием побывала, так что рекомендует строгие правила терпеть. А вообще, чего там терпеть, это не у нас в школе по вантам прыгать? Они все купаются во всеобщем внимании, за ними ухаживают знатные особы, впрочем, другие в доме герцогини и не бывают. У незамужних сеньорит поклонников много, принцессу Таня, например, обхаживают со всех сторон, но она неприступна, объявила, что помолвлена. Однако, дон Рафаэль граф Ла-Корунья надежд не оставляет.

— Ну, и каковы успехи ухажеров? — спросил и при этом заметил, как застыло от напряжения лицо Данко.

— Слабые, — с сожалением вздохнул он, а затем стал громко шептать, — Слушай, отрекомендуй меня брату Марии, сеньору Антонио, а?

— И ты туда же?

— Угу, его сестра мне нравится, — Луис помолчал, подставил кубок повеселевшему Данко, который ныне был на разливе, толкнул меня локтем и спросил, — А ты не знаешь, за ней есть приданое?

— Конечно, есть. Думаю, брат ей тысяч десять выделил.

— Двадцать, — громко сказал Антон, который прекрасно слышал громкий шепот Луиса, затем, повторил, — За своей сестрой даю приданое в двадцать тысяч серебром.

— Ого! — зашумели старые мореманы, внимательно слушавшие все, что говорилось за столом, а капитан Перес продолжил:

— За такие деньги даже в метрополии можно неплохую гасиенду{60} выкупить, а на Майорке и того солиднее, не говорю уже о землях Нового Света.

Луис и Антон выбрались из-за стола, отошли к перилам и о чем-то долго говорили. А мы засиделись до полуночи, рассказывали друг другу разные истории, в том числе о двух пережитых штормах. Наконец, старший застолья разрешил убираться восвояси и мы под светом масляных фонарей тепло распрощались.

Отдыхали часов шесть, а с якорей снимались с рассветом.

— И что, нашел себе зятя? — спросил Антона, когда рано утром отсалютовав на прощание холостыми выстрелами из мортирок, мы отправились в дальнейший путь.

— Нашел, — ответил он значимо, — Дона Луиса знаю давно, он немного заносчив, но человек чести. И бабник он, конечно, приличный, но семью будет блюсти. А еще знаете, сир, я очень рад, что моим зятем стал дворянин хорошего рода. Эх, разве мог подумать всего два года назад… И все благодаря вам, сир.

— Все что имеешь, мой друг, ты заслужил.

Дальнейший путь по проливу требовал повышенного внимания, так как добрые миль восемьдесят прохода часто были шириной всего чуть более одной мили. Кроме того, непостоянные течения на этом узком участке тоже не добавляли спокойствия. Наконец, на четвертые сутки путешествия по проливу, он стал резко расширяться и к полудню мы вышли на просторы Тихого океана.

Здесь движение уже было более оживленно, стали чаще встречаться шхуны, бриги и флейты под испанскими флагами, торговцы соединенных провинций и даже португальцы. Порт города Вальдивия миновали ночью, решил за пополнением припасов сюда не заходить. Узнав, что в Сантьяго де Чили находится дон Марко герцог Леонский, который мне кое-чем обязан, решил свои планы немного скорректировать. Не то, чтобы не мог их решить самостоятельно, наоборот, недорого выкупить кусок безлюдной пустыни не составляло никакой сложности. Но следовало попытаться посетить столицу, и перед властями Новой Испании, будущими соседями, получить протекцию от официального инспектора короны, это дорогого бы стоило, по крайней мере, не один миллион талеров. А еще было бы лучше при определенных обстоятельствах дона Марко привязать к себе. Материально.

Через четверо суток хода на траверзе правого борта возникла глубокая бухта и каменные стены мощной припортовой крепости города Вальпараисо. Благодаря удобному течению и попутному ветру, на тысячу сто миль пути мы потратили времени ровно столько, сколько и на весь трехсотдесятимильный Магелланов пролив.

Трехдечный{61} девяностопушечный галеон и оба сорокапушечных однодечных фрегата, которые на сей раз сопровождали королевского инспектора, стояли еще в порту. "Тисифона" и "Ирина" остались на внутреннем рейде, я же свою "Алекто" подвел к причалу, где тут же был встречен патрульным офицером и портовым распорядителем. Предъявив патент и задекларировав пополнение запасов, выяснил, что его светлость герцог Леонский ныне гостит во дворце губернатора Вальпараисо. Таким образом, в Сантьяго, который находился в ста километрах от побережья, ехать не пришлось.