Чтение онлайн

Обсуждение и планирование наших действий затянулось до самого вечера. По вопросу телег и тягловой силы тоже определились, в Лиме он не считается сложным. Вот только с некоторыми стройматериалами напряг, если по камню для построек зданий и по вулканической пыли на добавку к извести не было проблем, то саму известь придется довозить. Однако, строители, которых наймет будущий управляющий, этими делами должны озаботиться сами. Другое дело — огнеупорный кирпич для печей, здесь должны определяться нанятые мастера.

Основным южноамериканским поставщиком меди, как в метрополию, так и в колонии, на сегодняшний день были плавильные производства Сантьяго де Чили. Собственно, благодаря близости месторождений медной руды в свое время и возник этот красивый город. Но имеющихся объемов поставок категорически не хватало, особенно для колоний, промышленность которых развивалась более динамично, чем в ожиревшей от переедания и тунеядства метрополии. Поэтому, известие о нашей находке заинтересовало все деловые круги Лимы. Определились, что запустить производство вполне реально уже через три месяца, при этом готовая продукция первое время должна поступать в виде сорокафунтовых отливок, но в перспективе можно будет перейти и на выпуск каких-нибудь готовых изделий.

Будущий алькальд поселка и одновременно управляющий производством, преисполненный гордости за оказанное доверие и, получив по контракту полтора процента вознаграждения по результатам будущей работы, предъявил нашему вниманию некоторые свои расчеты. По самым приближенным прикидкам вероятных объемов литья, для их отгрузки необходимо будет выполнить около пятидесяти рейсов торговых шхун среднего водоизмещения. А годовой доход по отпускным ценам, которые не будут превышать цен литейных мастерских Сантьяго, может достичь двух миллионов талеров. А по меркам второй половины ХVII века, это деньги поистине огромные.

Шесть своих шхун, которые будут производить поставки в колонии, дон Марко тут же пообещал передать в распоряжение компании "Новый мир". Мне же в течение года необходимо было выделить двенадцать аналогичных судов для целевых перевозок в Европу. Выделю, конечно, гораздо больше, и таскать они будут не только медь, но волновать это дело будет уже только меня.

Миновав жаркое лето южных широт, температура воздуха стала понижаться и мы с каждым днем все больше и больше входили в зиму, правда, очень похожую на средиземноморскую. Солнце частенько пряталось за тучами, и начинал моросить дождь, усложняя моим помощникам составление лоций местного побережья. Передавая друг другу секстант, они перепроверяли замеры и уточняли те или иные координаты заметных точек на побережье. Таким образом, мы оказывали помощь будущим действиям капитана Рыжкова. Впрочем, нисколько не сомневаюсь, что на своей шхуне сейчас он занимается тем же.

Вскоре мы прошли сухой Калифорнийский полуостров, который к проживанию был действительно малопригоден, и на побережье стала появляться привлекательная зелень. В той жизни где-то здесь должен был стоять город Сан-Диего, значит, до нужного нам залива идти осталось не так уж и далеко, миль триста-четыреста, точно не знаю, так как в современных лоциях ничего подобного не указано. По времени это, даже с учетом не очень быстроходной шхуны "Ирина", займет не более двух суток.

Однако, мы предполагаем, а Бог располагает. Ближе к вечеру на небе объявилась сначала небольшая тучка, которая быстро вспухла тяжелым свинцом и низко нависла над океаном, предвещая скорый шторм. Было, притихший ветер стал усиливаться, океан потемнел и стал гнать пенную волну с постоянно увеличивающимися гребешками. Поэтому, решил в очередной раз судьбу не испытывать и на 33® 56′ северной широты отдал команду свернуть вправо всем, направив караван в глубокую бухту.

Глядя на открывшиеся никогда ранее в натуре невиданные далекие горы, ландшафт мне показался удивительным образом знаком, я даже головой потряс. Если бы на фоне этой картины дорисовать группу небоскребов, она бы превратилась в известный рекламный щит города Лос-Анджелес. Действительно, теперь нет никаких сомнений, что эта часть побережье и есть местом расположения будущего City of Angeles. Впрочем, точно так же он будет называться и в этой жизни, только уже на славянском языке.

От штормового ветра и высокой волны бухта нас укрыла, но как-то сразу стало темно, небо расколола гроза, и запахло озоном. По палубе часто забарабанили крупные капли дождя, но убрать паруса и в удобном месте бросить якоря, мы успели. В свете молний на берегу отчетливо просматривалось большое скопление длинных и узких индейских хижин, похоже, целиком изготовленных из деревянного бруса. Рядом беспорядочно суетились фигурки аборигенов, поэтому, передал распоряжения усилить ночные вахты дополнительными караулами. От этих индейцев можно было ожидать всего, чего угодно, ведь они еще не знают, что отныне жизнь их полностью изменилась, ибо прибыл, наконец, посланник Творца Всевышнего, хозяин всех земель и Великий Белый Отец всех племен и народов.

Дождь и сильные порывы ветра прекратились так же неожиданно, как и начались. Ночь прошла спокойно, не нарушая установленный на многие годы вперед график бытия. Светало нынче часов в восемь утра, поэтому, физо проходило под огнями развешанных на мачтах ламп. Когда темень ночи растаяла, на берегу стала видна огромная толпа закутанных в шкуры местных жителей. И было их очень много, даже не представляю, сколько сотен, четыре, пять или шесть.

Стояли мы недалеко, где-то в пяти кабельтов от берега, поэтому, решительно настроенных людей было видно очень хорошо даже без подзорной трубы. Были там исключительно мужчины, вооруженные копьями с каменными наконечниками и такими же каменными небольшими топориками. Многие держали в руках луки.

Первоначально задерживаться даже не думал. Собирался заступить на свою законную первую вахту и приказать подымать якорь. Но явно агрессивные намерения моих будущих подданных необходимо было пресечь жестоко и на корню, наглядно предъявив силу воинов и могущество владыки. Иначе никакого уважения от них не дождусь, и воспринимать они меня не будут. Нигде и никак.

Историей освоения Америки интересовался всегда, поэтому, вся литература по этой тематике, и художественная, и научно-публицистическая, что издавалась в Союзе, а затем, в России, попадала в мою домашнюю библиотеку в первую очередь. Особо интересовал вопрос о том, каким образом испанский ловелас и прохиндей Эрнандо Кортес, собрав вокруг себя полтора десятка таких же молодых офицеров-авантюристов и несколько сотен солдат и матросов, смог покорить девятимиллионное государство ацтеков.

Завоевав вместе с Веласкесом Кубу и получив в собственность обширные земельные наделы и золотые копи, Кортес не успокоился и даже вопреки пожеланиям вышестоящего окружения кинулся в очередную авантюру. Узнав, что рядом находится материк с могущественной и богатой золотом страной ацтеков, он всеми правдами и неправдами, даже обманув губернатора Веласкеса, лично возглавил эскадру кораблей и ринулся в экспедицию.

Как могло так случиться, что могучая держава воинов развалилась под ударом горстки авантюристов? Тем более, если верить исследователям-документалистам, а не верить им нельзя, то "сердцееды"{67} имели лучшую на обоих континентах военную организацию, более развитую металлургию и сельское хозяйство, чем где-либо.

Причин этому несколько. Во-первых, в результате развития общественных отношений и накопления капиталов, административные и культовые должности из выборных стали наследственными, при этом абсолютное большинство простого народа было совершенно обездоленным и превратилось в безъязыкие существа. Любого крестьянина или ремесленника, а так же их жен, сыновей или дочерей по кивку жреца властная верхушка могла тут же бросить на жертвенный алтарь, вскрыть грудь и сожрать их сердце. То есть, между небольшой военно-административной и религиозной прослойкой населения и огромной работной, образовалась пропасть, размером в каньон Диабло. Так вот, воины при живом вожде, которому по большому счету и служили, сражались отважно, но в случае его гибели, разбегались с поля боя в разные стороны, оголяя подходы к селениям, оставляя крестьян, а часто собственных женщин и детей без защиты.

Во-вторых, это возникшая по какой-то причине и укоренившаяся взаимная межродовая неприязнь, когда покорившиеся государству племена друг друга просто ненавидели. Часто бывало так, что жители одной деревни с чистой совестью предавали жителей другой.

В-третьих, это абсолютный консерватизм в развитии воинского искусства и неумение оперативно влиять на ситуацию даже в самых высших эшелонах власти. На этот счет даже есть анекдот:

"Едет как-то новоиспеченный вождь племени Делаваров в Московском трамвае. К нему подходит контролер и требует: