Чтение онлайн

Сидели они полукругом, оставив свободным застеленный циновками такой же полукруг напротив себя.

— Наверное, приглашают к разговору, — кивнул отец Герасим, который стоял на берегу вместе с монасями и другими прибывшими с объезда воинами.

— Наверное, — согласился с ним, — Вообще-то я сегодня сам хотел инициировать переговоры, но видать, вождь оказался человеком разумным. Четыре дня траура прошло, страница прочитана, ее нужно перевернуть и жить дальше. Но в любом случае, мы для них враги, однако, враждовать слабому с сильным накладно и, думаю, они это понимают.

Повернулся к Данко и распорядился:

— Скажи, чтобы с "Алекто" доставили бочонок вина и большой серебряный кубок, а Фомка пускай вынесет из моей каюты одну стрелу с каменным наконечником.

Пока шлюпка моталась к флейту и обратно, успел выслушать доклады вернувшихся с осмотра окрестностей разведчиков. При этом выяснил, что в радиусе ближайших километров тридцати никаких других индейских поселений не обнаружилось. Правда, было поймано и приведено в селение еще три десятка сбежавших женщин и детей.

— Со мной пойдут отцы Герасим и Филарет, майор Полищук, капитан Ангелов и лейтенант Шкуро, — объявил, когда с корабля доставили все, что мной было указано. Заметив некоторые недоуменные взгляды, которые бросали на бывшего сержанта, добавил, — Да-да! Сегодняшним указом сержант Шкуро Александр Семенович возведен в офицерский чин и ему присвоено звание лейтенанта.

В сопровождении роты Ангелова мы направились к поселку и остановились у крайней хижины. Затем, вшестером подошли к сидящим вождям, и расселись на циновки, скрестив ноги. За моей спиной в некотором отдалении остались стоять Фомка с ведерным бочонком красного вина и двое бойцов с обнаженными саблями и револьверами в руках. А метрах в пятидесяти за спинами вождей собралась огромная толпа местных жителей.

Некоторое время мы внимательно рассматривали сидящих напротив. Одеты они были в набедренные повязки и подвязанные к поясу кожаные легины, сшитые заодно с мокасинами, а с плеч свисали замшевые накидки с ромбическими узорами разных цветов. Сегодня их лица тоже были разрисованы, но гораздо меньше и имели совсем другую тональность, преобладали белые полоски. По глазам старого вождя и мальчишки-шамана ничего нельзя было прочесть, а во взглядах других проскакивали искорки злости, растерянности и недоумения. Но страха не было.

Аборигены выглядели довольно опрятно, их руки и волосы были чисто вымыты, и дурным запахом не перло. Мне это было не удивительно, ибо когда-то читал, что краснокожие индейцы к чистоте тела относятся очень серьезно. У них грязнуля-чмошник, который не посещает специальные парильные домики или вигвамы, куда закатывают раскаленные камни, никогда не может стать не то, что воином, даже простым охотником.

— Михаил, — приложил указательный палец к броне кирасы, затем, вопросительно посмотрел и указал на старого вождя.

— Оксолука, — проскрипел он надтреснувшим голосом.

— Уважаемый Оксолука, — начал говорить медленно, сопровождая слова выразительной жестикуляцией. При этом рассчитывал на понимание, так как кое-что из американского языка жестов знал из научно-популярной и развлекательной литературы, а непонятные моменты собирался рисовать кончиком ножа на земле, — Я прибыл на эту землю с миром и свои мирные намерения обозначил.

Правую руку с раскрытой ладонью поднял вверх и обвел ею всех присутствующих. Затем, опустил, взял лежащую у ног стрелу, продемонстрировал всем и с силой ткнул ею в свою бронированную грудь. В результате, из обсидианового наконечника только крошка посыпалась.

— Вот так вы нас, мирных, встретили, — развернул стрелу огрызком наконечника вниз, загнал ее в землю, после чего обвел всех рукой, сжал кулак и продемонстрировал короткий удар, — Мы ответили. Но после этого не пошли грабить ваши дома и насиловать ваших женщин.

На последних словах кивнул на любопытных женщин, выглядывавших из-за шкур, висящих на входе в самый длинный дом поселка, из них две молоденькие девчонки были очень даже не дурны собой. Глядя на них, жестами изобразил возможные действия, при этом отрицательно качая головой. В глазах женщин мелькнул испуг, и они тут же спрятались за ширмой, но слегка подрагивающие шкуры говорили о том, что из этого дома за нами все же подсматривают. Старый вождь опустил глаза, мальчишка-шаман продолжал бесстрастно смотреть на отцов-священников, во взглядах прочих молодых вождей промелькнуло нечто похожее на сожаление, и лишь один из них стал что-то зло говорить, но был прерван глухим окриком старика. По коротким, неприязным взглядам остальных индейцев на излишне говорливого, мне показалось, что его здесь мало кто любит.

— Господь Бог, а по-вашему великий Квавар, — при этом взвел глаза к небу, — велел мне взять все здешние племена под свою руку, но не рабами, а людьми свободными. Отныне вы мои подданные.

Сначала руками обвел присутствующих и весь поселок, нарисовав в воздухе купола, и прижал их к груди, продемонстрировав объятья. Затем, сложил пальцы левой руки щепоткой и невидимую горсть вложил в правую ладонь, которую сжал в кулак. После этого жеста загалдели все сразу, поняли меня не только сидящие рядом, но и толпа индейцев, расположившихся вдали, особенно возмущался и плевал слюной тот самый крикливый вождь.

Вот он вскочил на ноги и стал что-то кричать, тыча в меня пальцем. Я не боялся, что он выхватит из-за пояса томагавк и нападет, ибо любой из наших воинов, присутствующих здесь, тоже не пальцем делан, среагировать успеем и нашпигуем его свинцом по самое "не могу". Но сейчас он сорвал с себя накидку и стянул через голову рубаху, отошел к врытому на площадке столбу. После этого вытащил из-за пояса свой каменный топорик и стал что-то выкрикивать и зло тыкать в нас пальцем. Старый вождь пытался его пресечь, что-то сердито и строго выговаривал, но тот отвечал язвительно и вызывающе.

— На поединок нас вызывает, сука, — тихо прошипел Шкуро, — Разрешите, сир?

— Уважаемый Оксолука не возражает? — громко спросил вождя и показал пальцем на Сашку.

— Яаа, Микхаила, — тот степенно склонил голову. Его "яаа" мною было воспринято, как согласие, поэтому, повернув голову к Сашке, кивнул на высокопоставленного, но придурковатого аборигена.

— Не нужен мне такой подданный, тем более в зоне твоей ответственности. Иди и отруби эту глупую башку, — глянув за спину, негромко позвал, — Фомка, помоги лейтенанту снять кирасу.

Через три минуты Сашка Шкуро приседал, нагибался и отжимался, а еще через пять вышел на бой. Его худощавый голый торс, перевитый узловатыми мышцами, был развернут вполоборота, правая нога стояла на полшага вперед, левая рука была заведена за спину, а кончик кривой турецкой сабли смотрел в лицо противнику.

Сам индеец имел атлетическую фигуру и выглядел колоритно, роста немного выше, чем у Сашки, но плечи были гораздо шире, на таких говорят "шкаф". Кубики его пресса выделялись более рельефно, а перья шикарного головного убора свисали на мышцы мощно накачанной груди. Он широко расставил полусогнутые ноги, слегка присел, левую руку с растопыренными пальцами выставил вперед, а томагавк крепкой правой рукой приподнял и отвел в сторону.