Чтение онлайн

– Ура! – заревело довольное войско.

– Ура!! – радостно завизжали жены. А чего? Неопределенности теперь нет, богатый и добычливый князь рядом с ними, вот и поход наметил. Мужей их ценит, вон сколько премиального серебра отвалил. Теперь, говорит, опять приволокут целые корабли красивых и ценных вещей, и в первую очередь для них, любимых. Значит, привычная жизнь налаживается, разве это не приятно для слуха женщины?

Объявил столь короткие сборы умышленно. Это раньше для серьезного похода казакам нужно было давать неделю на раскачку и сборы, а сейчас принудительно введенные в повседневный обиход воинские Уставы превратили бывшую анархическую вольницу в маленькую сплоченную армию. За время пребывания людей на острове и команды кораблей, и сухопутные подразделения прошли неплохой курс молодого бойца и вполне приличное боевое слаживание. Поэтому одного светового дня на подготовку похода нам было более чем достаточно.

Продовольственное обеспечение приказал грузить на двое суток – из расчета личного состава в одну тысячу человек. Незачем излишне забивать трюмы, нам они понадобятся для вывоза ништяков. Да и на третьи сутки запланирован бой и, следовательно, желудки запаковывать противопоказано. Ну а дальше… дальше победителя будет кормить побежденный.

В набег хотели идти все, но комендантской роте Васюни пришлось остаться. Ивана тоже не взял, как он ни шипел и ни брызгал слюной. Указал на массу незавершенных дел, например казацкие сотни вообще еще не были перевооружены, за исключением единственного выборного наказного атамана Руслана Карачая. Правда, оружие на складе имелось, мастерам осталось закончить сборку и подгонку всего ста десяти винтовок и двухсот девяноста револьверов, зато боеприпасов оказалось совершенно недостаточно. Ничего, пистоли, аркебузы и мушкетоны это тоже страшное оружие. Мастерам возни хватало и с новыми каронадами, и с пулеметами. Впрочем, все эти вопросы они уже могли решать самостоятельно, но вот не положено генерал-губернатору территории, площадью равной шести Испаниям, в атаку ходить – и все! А мне? Мне можно, я еще молод, а молодым нужно набираться опыта.

Глядя на великолепие моего дворца, построенного в стиле барокко, понимал, что архитектору Лучано по плечу даже строительство самой изысканной королевской резиденции. Но пока единственным помещением, полностью законченным, обставленным мебелью и отделанным африканским красным и белым деревом, был кабинет. Сегодня с самого утра его двери не закрывались, а Славка Орлик, который стал моим временным ординарцем, понятия не имел, как в приемной навести элементарный порядок и установить самую обычную очередь. Ну как, скажите, выполнить мое требование никого «не пущать», если мы с Ритой ведем конфиденциальный разговор по вопросам объемов синтеза некоторых видов ВВ, а у двери нарисовались отцы Михаил, Василий и Герасим?

– Простите, отцы, – сказал вошедшим после того, как мы встали и приняли благословение, – но наш разговор с госпожой Ритой не терпит отлагательств, поэтому присядьте и подождите.

В их присутствии мы не боялись назвать тол – толом, а пироксилин – пироксилином. К Рите и ее химической продукции отнеслись благосклонно, когда убедились, что все это направлено на увеличение значимости и могущества православной церкви. Да и к другим чудным и непонятным новшествам стали привыкать, думаю, не без влияния одного из главных инквизиторов-контрразведчиков (я был в этом глубоко убежден) отца Герасима. А ведь еще совсем недавно, в первый же день нашего прибытия, решили испытать меня на прочность и пошли на конфронтацию.

– С какой радости ты распорядился над замковой часовенкой воздвигнуть католический крест, а?! – зло фыркал отец Василий. – А поголовное обучение грамоте смердов?! Ты понимаешь, что породишь излишне много думающих неслухов, а на свою голову или на голову наследников – дамоклов меч? Ты молод еще, раб Божий Михаил, и не знаешь, что во многих знаниях многие печали!

– Довольно! – Эти слова о давно решенном мною для себя вопросе вызвали резкое неприятие. – Тут нет смердов, тут есть свободные хлебопашцы. Да, я раб божий, но не раб церкви! Я всего лишь смиренно верующий и радеющий о ее нуждах и о возвращении ее святынь, о расширении ее границ и процветании. Но ничего сего не будет, если мы не построим могущественное государство. Разве не понятно, что с невежественными людьми, точно так же, как и без духовного сплочения народа, эта мечта окажется несбыточной?

С детства был приучен общаться с людьми любых сословий сдержанно и корректно. Но, во-первых, поскольку знал со слов Кривошапко и Васюни, что отцы все это время добросовестно изучали новый славянский язык, занимались переводом Священного Писания, мне было странно, что они решили вести со мной диалог в таком тоне. И во-вторых, меня возмутило, что духовное лицо, священник, который совсем недавно был рукоположен в высокий сан епископа и отправлен вместе с нами на трудный многолетний подвиг, решил положить свои пять копеек сверху князевой казны и поучить меня, как организовать светскую жизнь. Он мне напомнил священника-депутата из парламента XXI века, который вместо того, чтобы на личном примере добропорядочности, честности и скромности заниматься привлечением и духовным воспитанием прихожан, особенно молодежи, лез в политику, экономику и бизнес. Эти ростки зарождающейся непотребной демократии возбудили страшную злобу, и мне стоило большого труда не выплеснуть ее наружу, а говорить тихо и спокойно:

– Что и как делать, православной церковью уже давно решено и Его Божественным Всесвятейшеством персонально вам указано. Поверьте, всеобщая грамотность моих подданных и ваших прихожан принесет неприятности только власти закоснелой и консервативной, а таковой ни моя светская, ни ваша духовная быть не должна. Жизнь часто меняет казалось бы незыблемые устои, и мы должны быть к этому готовы. Мы обязаны сплотиться и идти по миру единой фалангой, тогда сможем объединить огромные, сейчас еще дикие территории, построить многие тысячи православных храмов и привлечь в них миллионы будущих прихожан. А еще сможем вернуть Великую Софию в лоно материнской церкви и дать по зубам любому еретику или безбожнику, лет через двадцать вы станете тому свидетелями. Да какими свидетелями, вы к сему большому делу сами будете причастны!

Глядел на невозмутимые лица отцов и с каждым словом все больше заводился. Все же имеет значение не только сознание, но и биологический возраст тела.

– Лично я готов исполнить взятые перед родной церковью обязательства до последней буквы, того же требую… Да! Именно требую и от вас! Поэтому говорю сразу, отцы, либо мы вместе, либо никак, а если кому-то не нравится моя политика… Нет! Наша политика! Того завтра же посажу на корабль и отправлю обратно в Константинополь, а у Его Божественного Всесвятейшества попрошу другого епископа. Спросите у отца Герасима, он подтвердит: мне не откажут. Но если кто-то останется и начнет плести интриги, будет в проповедях смущать умы наших людей и настраивать их против меня, запомните, не пощажу! Расправлюсь самым жестоким образом! Понимаю, что вы меня не боитесь, но имейте в виду, несмотря на молодость, а вы меня в это обстоятельство опять ткнули носом, я тоже ничего не боюсь. Готов преступить даже через некоторые устои, но планов – не поменяю, целям – не изменю и пойду к ним даже по трупам!

Этими словами я поверг их в шок. Нет, в глазах страха не было, да и не стали бы епископами трусливые священники, но неуверенность и мгновенная растерянность мелькнули. Увидев напряжение, нарастающее после моей отповеди, сам немного расслабился и закончил более спокойно:

– Что же касается креста на замковой часовенке, который виден далеко в море, то через год, два или три здесь объявится какой-нибудь проверяющий, и все тайное станет явным. И что сделает хозяин этих земель, его католическое величество король Испании? Он отправит сюда эскадру и сровняет мой феод с землей, а все имущество конфискует. В принципе то же самое в своем княжестве обязан буду сделать и я, поскольку взял на себя обязательство запретить строить неправославные храмы. Не так ли?

В общем, проговорили тогда до поздней ночи. Отец Герасим в основном молчал, но судя по редким высказываниям, был на моей стороне. Епископы меня больше не поучали, зато задали бессчетное количество вопросов и в конце концов отстали. Думаю, что это была последняя проверка на вшивость, и очень надеюсь, что дальнейшие отношения мы построим на взаимных понимании и доверии.

Сейчас же, когда закончили с Ритой рассматривать вопросы развития химической промышленности в Африке и она ушла, отцы пересели за стол для совещаний и просветили меня насчет своих планов, которые были тесно связаны с планами общей экспансии. Эта троица вместе с молодыми священниками, в том числе и убежденными черными [11] , которых Вселенский Патриархат пустил в свободное плавание, получили полный карт-бланш по всем вопросам развития епархий, вплоть до создания собственной митрополии.

Окончательно договорились о строительстве за счет казны в столице Южно-Африканского графства, резиденции митрополита, духовной семинарии и собора, а также четырнадцати церквей, по количеству закладываемых городков. План был рассчитан на семь лет. За это время из специально отобранных мальчишек воспитаем и подготовим первый выпуск священников для будущей армии миссионеров, умеющих проповедовать Слово Божье, а в руках держать и кнут и пряник.

Между собой батюшки решили, что епархию возглавит отец Василий, ректором семинарии станет отец Михаил. Ну а отец Герасим и два монашествующих священника станут сопровождать меня во всех походах до тех пор, пока не будет заложен первый камень собора в столице нового княжества.