Чтение онлайн

Вот и мы на третьи сутки после того, как уехали с Высокого Поля, сделали большой привал у небольшого ручья – в том самом месте, где стоял город Кимберли. Скинули с вьюков наземь трех только что добытых антилоп гну и стали готовиться к длительному отдыху. Пристегнул Чайке длинные поводья, перекинул ей через голову: ноги будут путаться, и лошадь не уйдет далеко, сможет свободно пожевать подсохшее луговое сено. Погладил Ворона, который стал пристраиваться к мамке, из седельного чехла вытащил винтовку и решил осмотреться.

– Данко, – позвал Ангелова, заметив, что лошадь нервно фыркнула и вытянула шею, как легавая собака, – возьми всех свободных от кухни и прочеши окрестности на предмет хищников. Здесь останемся на ночь. И прикажи нарубить колючек [33] для лагеря и загона.

Тот объявил бойцам привал и отдых до утра, начал раздавать указания, организовал облаву, я же стал внимательно осматривать окрестности. Когда посещал Кимберли в той жизни, никакой особой растительности здесь не наблюдалось. Этот карьер, окруженный городом, был словно заповедник древности: терриконы, кое-где поросшие кустарником, и Большая дыра. Но основные ориентиры, хорошо запомнившиеся при подъезде от Августин-роуд – два угловатых валуна, так и присутствовали.

Проверил наличие патрона в патроннике и освободил пружину взвода курка, мягко отжав боек в нижнее положение. Уложил винтовку на изгиб левой руки, подхватил ее под ствольную коробку, удерживая за скобу затвора, и отправился на прогулку.

Не буду скрывать, решил побродить и потоптаться по прилегающей территории с самыми определенными намерениями. Наверное, в молодой душе Михайла взыграло ребячество: уж очень хотелось первым засунуть руку в кимберлитовую трубку. Отошел от лагеря шагов на пятьдесят, внимательно посматривая под ноги, и вдруг боковым зрением за кустами, расположенными метрах в пятнадцати справа, заметил промелькнувшее пятнистое нечто.

Любой воин прекрасно знает, насколько сложно оперативно отреагировать на угрозу, появившуюся с правого фланга, особенно когда ствол заряжен под правую руку. Но ситуация развивалась мгновенно, времени на размышления не оставалось. Действуя чисто автоматически, без какой-либо задней мысли, большим пальцем правой руки взвел курок, шейка приклада легла в ладонь, а указательный палец – на спусковой крючок.

Перед тем как почувствовал опасность справа, как раз левой ногой разгребал траву, поэтому носок сапога оказался зафиксирован клочком сухого сена, и для того, чтобы его выдернуть и переставить, нужно было потерять как минимум одну секунду, чего позволить себе никак не мог. Поэтому, не меняя положения ног, пришлось резко скрутить корпус узлом вправо на девяносто градусов, а винтовку выкинуть на все сто восемьдесят.

Метрах в семи от себя увидел абсолютно бесшумно приземлившегося на жухлую траву, грациозно выгнувшего пятнистое тело «баранкой» для очередного прыжка огромного кошака с изогнутым книзу хвостом. Скажу сразу, что если бы не ежедневная физподготовка, тренировки с клинком на реакцию и упражнения на растяжку, следующая секунда жизни была бы в моей одиссее последней.

Говорят, что леопард, когда охотится за жертвой, развивает скорость девяносто километров в час, а это около двадцати пяти метров в секунду. Вот его широкие передние лапы после приземления опять гребанули землю, подались в направлении вектора атаки и прижались к груди, выпустив острые когти. Шея стала изгибаться вверх, приподняла голову с оскаленной пастью и длинными, иглоподобными клыками. Хвост выровнялся и вытянулся, а на задних толчковых лапах перекатились мощные мускулы. Они вздулись, напряглись и выбросили вперед перетекшее из «баранки» в прямую, как натянутая струна, форму стремительное тело.

Не успевал поднять винтовку и прижать приклад к плечу, потому нажал спусковой крючок и выстрелил от бедра, ощутив в руках неслабую отдачу. Смог уловить момент попадания и то, как слегка вздрогнуло летящее тело. Тяжелая десятимиллиметровая пуля ударила леопарда в грудь, но, как выяснилось через два мгновения, смертельной не стала.

Пытаясь уйти с линии атаки, смог на полметра сместить скрученный в узел корпус в сторону и резко присесть, выбросив правую ногу в шпагат. Уйти иначе или отпрыгнуть от восьмидесятикилограммовой машины-убийцы, щелкнувшей челюстью и брызнувшей пенной слюной в двадцати сантиметрах от моего лица, не представлялось возможным. Зато в момент, когда тяжело раненный кошак промазал и всей тушей рухнул на стопу моей вытянутой левой ноги, стал изгибаться и тянуться распахнутой пастью, чтобы прикончить сопротивляющуюся добычу, мой корпус, как пружина, вернулся в привычное положение. При этом рука инстинктивно, без участия головы, взвела рычаг затвора, сознание уловило, как стреляная гильза вывалилась в траву, а последующий щелчок подтвердил, что подхваченный из трубчатого магазина очередной патрон подан, жестко заперт в патроннике и сейчас находится в стадии ожидания укола в капсюль. И когда в развороте справа налево направление ствола винтовки совместилось с лопаткой кошака, я нажал на спусковой крючок.

Выстрелил почти в упор, пуля пронзила легкие и разорвала сердце, мгновенно погас злобный взгляд. Тело леопарда в один момент расслабилось, слюнявая пасть захлопнулась, а голова безвольно опустилась на передние лапы. Все действия заняли не более трех секунд, я даже испугаться не успел, но вот когда стал из-под туши леопарда высвобождать левую ногу, меня начало слегка потряхивать. Жизнь висела на очень тоненьком волоске, и виноват в этом я был сам.

– Смотрите, – сказал сбежавшимся на звуки выстрелов бойцам, – смотрите на своего командира, который вас гоняет на занятиях по тактике, а сам нарушает свои же собственные инструкции и шляется где попало и как попало.

Никто, правда, мне пенять не стал, тут же по приказу Данко продолжили зачистку территории. Думаю, что напрасно. Если здесь уже был леопард, то в округе никаких других хищников, кроме гиен, встретиться не могло. Впрочем, гиен тоже надо перебить, иначе спать точно не дадут.

Самое интересное, что моя добыча взволновала очень многих. И негров-новобранцев, которые возле меня радостно прыгали, и всех наших кадровых бойцов. Да что там говорить?! Когда схлынул напряг, меня тоже взволновала. Помню, когда-то в детстве увидел на плечах закованного в кирасу князя Конецпольского плащ из леопардовой шкуры. Этот трофей он добыл, когда находился с посольством в Османской империи и охотился вместе с султаном. Вот и моей тайной мечтой было заполучить подобный трофей. Но теперь видел, что его шкура по размерам, если сравнивать с моим двухметровым трофеем (без учета хвоста), была снята словно с котенка.

Всех желающих помочь в свежевании отверг, кроме одного негра-новобранца, решил эту работу сделать самостоятельно, так, как мне хотелось. Пришлось немного помучиться при подрезке кожи глазниц, носа, ротовой полости и ушных хрящей. Подушечки лап подрубил кончиком ножа, затем отделил костные наросты, чтобы снять шкуру вместе с огромными когтями, а с хвостом управился быстро, стянул чулком. Собственной работой остался доволен, шкура была снята целиком, при этом резов и дыр нигде не наделал. А вот насчет выделки негры меня уговорили, обещали сделать мягонькой, по высшему разряду. В общем-то так и получилось.

Сегодня это был не единственный теплый луч света, упавший в мою взволнованную душу. Когда негры оттаскивали освежеванную тушу на разделку, в примятой траве блеснул крупный кристалл. Так я и нашел ту самую верхнюю россыпь кимберлитовой трубки – целых семь алмазов. Ничего никому не сказал, но приказал в этом месте вырыть двухметровую яму, срубить одно из редко растущих в саванне корявых и высоких деревьев и вкопать его стоймя. На недоуменный взгляд Ивана и вопрос, зачем я это делаю, пожал плечами, подозвал капитана Ангелова и лейтенанта Водяного, сказал:

– Причуда у меня такая, хочу, чтобы вы запомнили это место.

На ужин попробовал кусок запеченного кошака. Ничего так мясо, съедобное, правда, немного жестковатое и со специфическим душком, поэтому ошеек молодой антилопы мне понравился больше. Зато негры жрали леопарда с большими пиететом и аппетитом, чуть ли не приплясывали, нашим отцам-священникам их даже успокаивать пришлось.

К притоку Роси – реке Вааль, которую Иван назвал Тихая, вышли за один день. Теперь нас не связывал большой караван. Но небольшая группа крестьян, те самые переселенцы с Дона, все же не остались на маловодном Высоком Поле. Вообще-то ближайшие годы здесь не планировалось развивать сельское хозяйство, но, узнав, что мы идем к большой многоводной реке, крестьяне уговорили лейтенанта Водяного, кстати, дончака, а тот уже уговорил меня.