Чтение онлайн

– А то, - с гордостью выпятил грудь комендант.
– Валенки из горской шерсти яков всегда в народе ценились. А уж какие тут у меня мастерицы собрались, и у вас в городе таких не сыщешь. Нога в валенке сидит - как влитая. А тепло..., как дома на печке.

– А какие у меня бабоньки полушубки из сукна шьют, демонстративно закатил он глаза к небу.
– Ты себе даже не представляешь.

– Почему же.
– сразу погрустнел Сидор.
– Представляю. Очень даже хорошо представляю. Твои отчёты я читал и доходностью данного промысла весьма впечатлён. Только вот что дальше делать - вот это я плохо себе пока представляю.

Моя попытка выцарапать обратно учеников из городских гильдий так ничем и не кончилась. Договор есть договор и он работает в обе стороны. А мастера стоят вмёртвую. Говорят, что будут учить мальцов как договорились. Так что плати - и всё согласно договору будет.

Вот она где моя поспешность с распределением обозников вылезла, - Сидор со злостью хлопнул себя ладонью по шее.
– Мне б не подымать скандал на весь город, а тишком постараться изъять всех учеников, кого так и не допустили к обучению. А я кипеш поднял, пороть сволочей стал. Вот гильдейцы и схаванулись. Поначалу то у меня получилось часть какую-то малую выцарапать из лап гильдий, а потом они врубили на полную круговую поруку. Мол, если тот не может или не хочет, то договор выполнит этот. Мол, у нас поимённой договорённости не было. Договаривался ты, мол, с гильдией, гильдия и ответит.

И ответили! Все парни пахают теперь, как бобики, аж пар из спины валит. И придраться теперь мне не к чему. Упустил момент.

– Так что, мысль твою я сразу понял. Очень даже хорошо понял. Тебе нужны парни на валянье валенок.

– Увы, - виновато развёл он руками.
– Людей нет.

– А девки?

– Чего девки?

– Девки есть?

– Есть, - удивлённо глянул на него Сидор.
– Девки всегда есть и девок полно. Как грязи. А при чём здесь девки? Работа с валенком - тяжёлый труд. Какая тут может быть девка?

Ты башкой своей подумал, - постучал он себя кулаком по лбу.
– Девок вообще тяжёлой работой нагружать нельзя. У них там это, как его, - поморщился Сидор, вспоминая, - материнство будущее. Во! Так что тяжкий труд не для них. А валенок валять, что молотом махать.

– Ну да, - хмыкнул комендант.
– Девок на валянье валенной брать нельзя, потому что работа тяжёлая. А сутками по полигону амазонок гонять, как будто они не девки - это можно, - негромко рассмеялся комендант.
– Ерунду говоришь. Сельская девчонка многое может. А ты всё своими категориями считаешь, московскими, городскими. Когда ваши девки тяжелее листика бумажки ничего и не поднимали.

Ну, или чего другого, более приятного, - негромко рассмеялся он, лукаво глянув в его сторону.

Здесь, Сидор, народ другой, - покровительственно проговорил он.
– Здесь народ крепкий. С детства тяжким трудом укреплённый.

Пошли, вернёмся в тепло, - махнул он рукой в сторону крепости, - и я тебе покажу как наши девки тачают валенки. Сразу все вопросы отпадут. Если есть свободные девки - давай, присылай. Будут у меня валенки валять.

– А твои молодцы их валять будут потом, - понимающе хмыкнул Сидор.
– Парней молодых, неженатых у тебя полно. Приданое за нашими девками дают хорошее, вот ты о своих людях и беспокоишься. А то что твоей же компании это влетит в копеечку, не беспокоишься.

– Не без того, - рассмеялся комендант.
– Парней надо женить, чтоб они обратно домой не вернулись и осели здесь, в предгорьях. Так что ты мне сюда соплюшек не присылай. Давай чего повзрослее, посимпатичнее, посисястее.

– Блин, - озадаченно сдвинул шапку на лоб Сидор.
– Во влип. Если б знал что придётся ещё и свахой подрабатывать, десять раз бы перед тем подумал, прежде чем сюда молодых парней с девчонками повёз. А теперь выходит, назвался груздем, полезай в кузовок.

– Ну, всё-всё-всё, - расплывшись в довольной улыбке, словно они уже обо всём договорились, вдруг заторопился комендант.
– Пошли скорее домой. А то я смотрю твои парни скоро совсем посинеют, да и ты похож уже на снулую рыбу, какой-то заторможенный. Замёрзли уже в своих сапожках. Дома договорим.

И в самом деле, делать в питомнике было уж нечего. На посадки они посмотрели, полюбовались, удостоверились что всё идёт своим чередом, и довольно. Теперь можно было и в тепле отогреться. Тем более что комендант был прав, промахнулись они с этими сапогами, конкретно. Хоть и зимние сапожки, на меху, подошва у них не бумажная, а с валенком не сравнить. Нога всё одно мёрзнет.

Назад вернулись уже под вечер. И хоть по времени было ещё рано, но солнце уже уверенно клонилось к близкому в горах горизонту. Всё ж зимний день короток.

Впрочем, в крепостных подвалах, куда комендант тут же повёл Сидора смотреть на их разросшиеся за последний год запасы шерстяного сырья, время дня наверху значения не имело. Здесь было темно, хоть глаз выколи. И единственным источником освещения были бензиновые лампы, во множестве висящие высоко на стенах.

Правда, о возможном возникновении пожара комендант всё ж побеспокоился. В большинстве висящих на стенах ламп не было даже бензина, не говоря уж о том чтоб их зажигать. Это было больше похоже на то что лампы составляли некий стратегический запас коменданта на какой-то непонятный случай. Что тот тут же лично и подтвердил, заявив Сидору что убрал лампы подальше от загребущих ручонок местного люда, который давно уже положил глаз на казённое имущество, постоянно приставая к нему с просьбами продать для личного потребления пару ламп или дать во "временное пользование".

Что самое интересное - покупать никто не спешил, предпочитая решить дело с комендантом "полюбовно".

Что это было чужое и к тому ж казённое имущество, и сам комендант распоряжаться подобным образом им не имел права, да ещё к тому ж "продавать" куда-то на сторону, никого, похоже, не интересовало. И лишь когда он развесил их по стенам подвалов, народ поуспокоился, отстав наконец-то от несчастного мужика, которому уже надоело всем и каждому объяснять, что имущество компании не продаётся, не дарится, и не даётся во "временное пользование". Даже родным, друзьям и знакомым.

Местный менталитет пришлых лесовиков был весьма-а-а своеобразен. Если какая-то вещь в их представлении лежала без пользы, то значит она была ничейной и подлежала безусловному личному использованию. Его личному использованию. А что имущество чужое, так что ж., как меж добрыми соседями говорится: "Ну мы что, неужто такой ерундой считаться будем?". Психология несунов и потаскунов не вчера родилась и не завтра отомрёт.

Впрочем, почему-то к своему личному имуществу отношение у них было прямо противоположное, что вполне определённо служило доказательством тому что внутреннее отношение местных лесовиков к компании землян не смотря ни на что прошедшее, не изменилось ни на йоту. Как смотрели они на них как на свой дополнительный халявный прибыток, так и продолжали смотреть. И ничего так ясно как этот мелкий случай не объяснил Сидору этот момент.