Чтение онлайн

Говоря о том же предмете, Топинар, выдающийся ученик Брока, замечает, что не доказано, что антропологические типы в Европе не изменились, и что если арийцы пришли из Азии, то они могли принести с собой лишь свой язык, свою цивилизацию и свое знакомство с металлами; кровь их исчезла.

Во Франции, говорит Топинар, мы арийцы лишь по языку. По расе мы принадлежим главным образом к кимврам на севере и к кельтам в центре{9}.

Лет тридцать тому назад казалось разумным ставить этот вопрос о колыбели арийцев и казалось возможным на него отвечать. Думали даже, что получено окончательное и определенное решение. Все почти без исключения европейские ученые согласны были в том, что колыбель того, что им нравилось называть арийской расой, должна была находиться в Центральной Азии, на верхнем течении Оксуса.

Вся история научных взглядов содержит мало страниц поучительнее той, которая относится к доказательствам, на которых было основано это заключение, и к противоположным доказательствам, которые в последнее время заставили его совершенно покинуть.

В начале нынешнего века, и даже лет тридцать назад, принимали без возражений хронологию архиепископа Юшера, который относил сотворение человека к 4004 году до Р.Х.

Думали, что первоначальным языком, на котором говорили первые обитатели мира, был еврейский{10} и что происхождение европейских языков должно быть отнесено к семье Иафета, покинувшей Синаарские долины в 2247 году до Р.Х.

Эта теория, построенная на веровании, что род людской получил начало в Азии, в сравнительно недавнюю эпоху, и что различие в языках получило начало во время смешения языков в Вавилоне, была принята повсюду. Ее поддерживал Кеннеди в 1828 году{11}, доктор Китто в 1847 году{12} и каноник Кук{13}, даже в 1884 году, не говоря уже о толпе писателей менее влиятельных.

Это мнение и теперь еще защищается в несколько измененной форме. Моммсен в 1874 году признал за первоначальное местопребывание индогерманской расы долину Евфрата{14}, ту же самую теорию поддерживал в 1888 году доктор Галь в труде, прочитанном на антропологической сессии американской ассоциации для споспешествования наукам{15}.

Аделунг, отец сравнительного языкознания, умерший в 1806 году, помещал колыбель человеческого рода в долине Кашемира, которую он отожествлял с раем. Мы обязаны Аделунгу мнением, столь долго преобладавшим, что поелику человеческая раса получила начало на Востоке, то наиболее западные народы иберы и кельты должны были первыми покинуть общий очаг.

Тотчас же после того, как был признан архаический характер зенда и его тесное родство с санскритом, увидели, что гипотезу Аделунга нельзя поддерживать, и что индусы и иранцы должны были занимать сообща какую-то северную область, из которой индусы проникли в Пенджаб. Гипотезу, общепринятую в течение полувека, что Центральная Азия была колыбелью индоевропейской расы, в первый раз высказал в 1820 году J. G. Rhode. Его аргументация была основана на географических указаниях, содержащихся в первой книге Вендид, которая довольно ясно указывала на Бактриану как на первое жилище иранцев.

Эти аргументы теряют свою силу в присутствии громадного времени, которое признается теперь необходимым для развития и сформирования каждого из отдельных арийских языков. Тем не менее их оказалось достаточно, чтобы убедить В. фон Шлегеля, который почти в тот же момент объявил себя признающим гипотезу Роде. Но главным образом благодаря великому авторитету Потта эта теория стала общепринятой у европейских ученых.

Рассуждения этого выдающегося ученого представляют поучительный пример влияния, какое может оказывать на ум простая метафора. Аргумент Потта, если только можно назвать это аргументом, основан на афоризме ex oriente lux (лат.: с Востока свет). Путь, которому следует солнце, должен быть также и путем цивилизации. Азия, объявляет он, была великой школой, где произошло воспитание различных семейств человечества. Он определяет настоящую колыбель индоевропейской расы в области, орошаемой Оксусом и Яксартом и расположенной к востоку от Каспийского моря и к северу от Гималаев.

Клапрот и Риттер старались подкрепить это заключение пустой попыткой сближения между именами европейских народов и именами некоторых пограничных племен, приводимых китайскими историками. В 1847 году Лассен объявил, что он разделяет мнение Потта о том, что санскритский народ должен был проникнуть в Пенджаб, придя с северо-запада, через Кабул, и что предания Авесты указывают на склон Белуртага и Мустага как на их самое старинное местопребывание. Не лишено вероятия, что до их разделения индоиранцы были бродячими пастухами, обитавшими в степях между Оксусом и Яксартом, но это не важно в вопросе о допущении Бактрианы как колыбели индоиранской расы в присутствии аргументов, установляющих сравнительно позднее разделение ветвей индусской и иранской.

В следующем году (1848) это мнение получило могущественную поддержку Якова Гримма, высказавшего как принятое наукой заключение, которое «мало кто будет оспаривать», мысль, что «все народы Европы в древнее время эмигрировали из Азии; в авангарде были те расы, которых участью было бороться за движение вперед, несмотря на опасности и препятствия; их шествие на Запад было ускорено неудержимым побуждением, точная причина которого осталась неясной. Расы, проникшие всего дальше на запад, и суть те, которые двинулись первыми, они же и оставили наиболее глубокие следы на своем пути»{16}.

В 1859 году Макс Мюллер в своей History of Ancient Sanskrit Literature принял с различными поэтическими украшениями теорию Гримма «о непреодолимом побуждении». «Главный поток арийских наций, говорит он, направлялся всегда к северо-западу. Ни один историк не может сказать, какое побуждение толкало этих отважных номадов сквозь Азию к островам и берегам Европы… Но, каково бы оно ни было, побуждение было столь же непреодолимо, как и очарование, которое в наши времена влечет кельтические племена через Атлантический океан к прериям и золотым рудникам Нового Света. Нужна очень твердая воля или большая сила инерции, чтобы противостоять этим великим национальным или скорее этническим движениям. Мало таких людей, которые пожелали бы остаться назади, когда все трогаются в путь. Но только люди с сильной индивидуальностью и большой независимостью способны отпустить своих товарищей, а потом в свою очередь отправиться в путь, который, куда бы он их ни привел, никогда не возвратит их к тем, кто говорит одним с ними языком и поклоняется тем же богам. Так поступила южная ветвь арийской семьи, браминские арийцы Индии и приверженцы религии Зороастра в Иране».

Профессор Уитни (Whitney) заметил несколько лукаво по поводу приведенного выше места, что немножко меньше поэзии и немножко побольше научной точности было бы предпочтительнее, и что этот параграф, по-видимому, навеян знаменитой картиной Каульбаха, «представляющей рассеяние человеческого рода у подножия Вавилонской башни, где видны все отдельные национальности, уже носящие во всех своих чертах отпечаток своего характера и своих будущих судеб, и уже направляющие свой путь в ту часть земли, которую им предназначено было занять»{17}.

Пиктэ в своих Origines Indo-Européennes, первый том которых появился в 1859 году, выработал теорию последовательных арийских выселений из Центральной Азии. Он предполагал, что эллины и италийцы шли по нижнему берегу Каспийского моря через Малую Азию до Греции и Италии, кельты через южный берег Каспийского моря и Кавказ до севера Черного моря, а оттуда через долину Дуная до западных берегов Европы; наконец, славяне и тевтоны направились, по его мнению, к северу от Каспийского моря, через степи России.

Аргументы Пиктэ, выведенные главным образом из филологических соображений относительно животных и растений, которые он предполагал известными различным расам, не выдерживают критики.

В том же году мнение Пиктэ было поддержано гораздо более знаменитым именем одного из самых тонких и глубоких ученых нашего века. Видя, как быстро прогрессирует наука, трудно поверить, что еще во время такое недавнее, как 1862 год, Шлейхер мог изложить в самой беспорядочной форме теорию последовательных переселений арийских рас Востока. «Нужно искать колыбель индогерманской расы, пишет он в своем Compendium'е, в центральном плато Азии. Славяно-тевтонские расы первые начали эмигрировать к западу; народы греческий, итальянский и кельтический последовали за ними; из арийцев, оставшихся позади, одни, индусы, направились к юго-востоку; другие, иранцы, к западу».