Чтение онлайн

Если эта теория была всюду принята в Англии, то это, конечно, благодаря доверию, с которым ее вывел вперед профессор Макс Мюллер в уже приведенных выражениях в своих Lectures on the Science of Language, столь заслуженно популярных, вышедших в 1861 году. Признанная и одобренная самыми выдающимися учеными Европы (Потт, Лассен, Гримм, Шлейхер и Макс Мюллер), эта теория быстро проложила себе дорогу во все учебники в качестве конечного заключения лингвистики.

Так, профессор Сейс писал в 1874 году: «Когда арийские языки появились впервые, то это произошло на центральном плато Азии, между источниками Оксуса и Яксарта»{18}. Было бы скучно перечислять все книги, в которых эта теория была принята. Достаточно сказать, что ее одобрили Линк, Юсти, Мистели, Киперт на континенте, и Сейс, Мюр, Рихард Моррис и Папилльон в Англии.

Прежде чем отдать отчет о странном обороте мнения, бывшем недавно, лучше будет исследовать аргументы, приводимые самыми выдающимися учеными Европы в защиту теории, ныне повсюду отвергнутой.

В 1880 году, когда два смелых скептика Бенфей и Гейгер попытались резюмировать возражения против принятой теории, то профессор Сейс сгруппировал с силой, какой не было ни у одного из предыдущих писателей, доводы, по которым он «предпочитал держаться принятого мнения, которое помещает первоначальную общину арийцев в Бактриане, на западном склоне Белуртага и Мустага и около истоков Оксуса и Яксарта»{19}.

Он объявляет, что «само сравнительное языкознание доставляет нам доказательство азиатского происхождения арийского ячыка». Таким «доказательством» является утверждение, «что изо всех арийских диалектов санскрит и зенд могут быть рассматриваемы, как наименее изменившиеся; тогда как, с другой стороны, кельтический, самый западный из всех, переменился всех более». Откуда кажется, что страна, в которой говорят в настоящее время по-санскритски и зендски, должна быть ближе всего к центру первичного рассеяния. Такое заключение, говорит он, подтверждается утверждением Авесты, что первое сотворение человечества Агурамаздой (Ормузд) имело место в Бактриане. Профессор Сейс допускает, что «эта легенда представляет очень древнее предание и относится лишь к персам религии Зороастра»; но он думает, что она согласуется с заключениями сравнительного языкознания, указывающего нам на колыбель арийцев как на страну холодную, «так как два единственные дерева, которых имена сходны в арийском восточном и арийском западном языках, суть береза и сосна, что доказывает, что зима с ее морозами была привычна в этой стране».

Он локализирует эту страну в соседстве с Аральским морем, к которому может относиться столь распространенная арийская легенда о приключениях Улисса.

Очень счастливо, что авторитет столь компетентный дал нам резюме аргументов, которые, после шестидесяти лет рассуждений, считались всего девять лет назад достаточными для установления азиатского происхождения арийских языков.

По мнению профессора Сейса, первое и самое убедительное доказательство состоит в том, что так как санскрит и зенд представляют самые архаические из арийских языков, то колыбель индоиранцев должна быть также и колыбелью арийцев.

В настоящее время признано, что архаический характер санскрита и зенда объясняется главным образом тем, что мы знаем эти языки из документов более древних, чем те, по которым мы изучаем языки, с которыми мы их сравниваем.

Но если мы ограничимся только современными языками и сравним, например, современный литовский язык с одним из местных диалектов Индии, развившихся из санскрита, то мы найдем, что из этих двух языков литовский представляет характер несравненно более архаический.

Можно даже предположить, что если бы мы обладали литовской литературой, современной наиболее древней литературе Индии, то было бы много доводов в пользу помещения колыбели арийских языков в Литве. Столь же несправедливо сравнивать древний зенд с современным немецким языком.

Но если сравнить современный персидский язык и национальный диалект Исландии, то мы найдем, что этот последний сохранил наиболее архаические формы; отсюда следует, что если допустить аргумент, выведенный из архаизма этих различных языков, и применить этот аргумент лишь к современным языкам, то будет основательнее поместить колыбель арийцев в Исландии, чем в Бактриане.

Но, скажут нам, мы знаем, что Исландия была колонизована в течение исторического периода. Это правда; но мы знаем также, что индоиранцы были кочевыми пастухами в то время, когда арийцы Европы не были уже номадами; поэтому они могли легко перенестись со своими стадами в Бактриану; притом архаический характер индоиранского языка объясняется аналогичным случаем татарских племен, показывающим консервативное влияние пастушеской жизни на язык. В противоположность преданиям Авесты, слишком недавним для того, чтобы иметь цену, можно привести некоторые из преданий арийских народов Европы, восходящих к той же эпохе, и которые показывают, что эти народы сами были первоначальными обитателями. Греческая легенда о Девкалионе имеет столько же или так же мало значения, как и предания Авесты.

Филологические выводы относительно широты и климата могут быть одинаково применены к Европе, как и к Азии, и если береза и сосна были известны первобытным арийцам, то можно утверждать также, что они знали и бук, который, в отличие от двух других, специален для Европы; наоборот, осел и верблюд, принадлежащие специально к фауне Центральной Азии, были, без сомнения, неизвестны первым арийцам.

Что касается обращения Аральского моря в театр приключений Улисса, то это аргумент очень слабый, так как известно, что слова, означающие море и соль, не одни и те же у арийцев Азии и Европы; притом, для предания, Балтийское море может совершенно заменить Аральское.

Поучительно видеть, насколько маловажны аргументы, которых оказалось достаточно, чтобы убедить самых великих ученых Германии и Англии, Потта, Лассена, Гримма, Шлейхера, Моммсена и Макса Мюллера в том, что арийцы были родом из Азии, откуда посредством последовательных выселений пришли и стали жить в Европе. Вопреки невероятностям, присущим предмету, вопреки громадным трудностям подобных переселений, это мнение, хотя малообоснованное, было принято повсюду, сначала просто под влиянием общераспространенного впечатления, что Азия необходимо должна была быть колыбелью человеческого рода; потом в силу веры в иранскую легенду, подтвержденную идеей, которую впоследствии признали ложной, что санскрит и зенд имеют характер в особенности архаический.

Нет более любопытного примера научных заблуждений. Нам надо теперь рассказать, каким образом эти заключения, которые господствовали в течение полувека и были первыми плодами новой науки сравнительного языкознания, были всеми отринуты в течение последних десяти лет. В первом ряду причин, приведших к этой перемене, надо поставить доказательства, доставленные новыми науками, геологией, антропологией, краниологией и доисторической археологией относительно древности и первобытной истории человека. Предположение, что происхождение человека сравнительно недавнее, традиционное верование, что Азия была колыбелью человеческой расы и отождествление арийцев с потомством Иафета, были подвергнуты новому исследованию, когда было признано, что человек жил в Западной Европе во времена более древние, чем самые старые предания, вероятно ранее конца последней ледниковой эпохи.

Географический центр истории человека находится в настоящее время не на Востоке, а на Западе; самые древние документы истории человечества исходят не из Азии, а из Западной Европы.

Самые древние подлинные документы, которыми мы обладаем, не суть уже дощечки, покрытые гвоздеобразными письменами, вырытые из вавилонских насыпей, но надписи, гораздо более древние, сохранившиеся в пещерах Дордоньи и сделанные охотниками, современными мамонту, на костях и клыках убитых животных. В сравнении с ними надписи вавилонских дощечек, или египетских саркофагов, или тем более предания, сохранившиеся в Авесте, являются совершенно новыми. Иранские предания могут восходить за три или, быть может, за четыре тысячи лет; надписи вавилонские или египетские самое большее за четыре или за шесть тысяч лет. Новая наука, сравнительное языкознание, породила другую науку — лингвистическую археологию, которая приводит нас к эпохе более древней, чем все писаные документы, к веку, предшествовавшему изобретению письма и открытию металлов, когда плуг заменяла изогнутая ветвь, а лодку дуплистый ствол, который подвигался вперед при помощи шестов.

Другая наука, краниология, учит нас, что люди, которые в настоящее время говорят арийскими языками, принадлежат не к одной, а ко многим расам, и что те же расы, которые живут в настоящее время в Европе, жили в ней постоянно с начала неолитического периода, когда северный олень и дикая лошадь бродили по Европе.

Доисторическая археология и геология еще расширили область истории человеческой расы и показали, что в Западной Европе человек был современником мамонта, покрытого шерстью носорога и других исчезнувших толстокожих. Они извлекли из песков Аббевилля доказательство ручной работы этого первобытного человека, относящегося к той эпохе, когда Сомма текла на триста футов выше своего теперешнего уровня и когда Англия еще была соединена с континентом. Человек должен был обитать во Франции и на Британских островах в конце четверичного периода и должен был следовать за отступлением льдов к северу, во время последнего ледникового периода, конец которого доктор Кролль и профессор Гейки относят лет тысяч за восемьдесят, на основании астрономических вычислений.