Чтение онлайн

В нескольких метрах от жилища 13 найдено бронзовое стилизированное изображение лошади — часть пряжки (рис. 14, 10). На большей части ее поверхности сохранились следы серебра: пряжка была посеребрена. Подобные пряжки известны, одна из них опубликована в «Древностях Приднепровья» [517] . На основании этой находки, а также особенностей керамики поселение можно датировать VII в.

Вблизи жилища 4 раскопана хозяйственная постройка I. В плане она имела форму, близкую к прямоугольнику с размерами сторон 4,6, 3,5, 4,36 и 3,58 м и углублена в землю на 45 см. В центре ее лежало несколько камней. Углубление было заполнено большим количеством керамики, золой, углем и отдельными находками костей животных. Около большого камня в центре сооружения лежал раздавленный сосуд (рис. 9, 2). Сохранилось значительное количество венчиков со стенками (рис. 21, 1–4). В большинстве они принадлежали сосудам небольших размеров, изготовленным из глины коричневого цвета с примесью песка. Стенки их тонкие, одинаковой толщины, поверхность тщательно заглажена. Венчики отогнуты, бока округлые и суживаются ко дну. Такая керамика неоднократно встречалась в поселении у с. Семенки (жилища 10, 12, яма 5 и др.). Один венчик (рис. 21, 5) с внутренней стороны был орнаментирован выдавленными пальцем ямками. Кроме керамики в сооружении часто попадались куски железной руды и шлака.

Хозяйственная постройка II выявлена рядом. Ее размеры немного больше: длина сторон 4 и 5 м. В плане она была прямоугольной. В длину постройка ориентирована по линии юг-север. Пол, покрытый на всем пространстве битой керамикой, находился на глубине 85 см от современной поверхности. В южной части сооружения на полу лежало несколько камней. Как и в первом сооружении, встречались руда и шлак. О назначении этой постройки говорит находка литейной формы и нескольких точильных брусков. Литейная форма (рис. 14, 7) представляет собой глиняный прямоугольник шириной 4 см, длиной 6 см и толщиной 1,2 см. Вверху она немного расширена. На плоской стороне вырезаны два канала для литья, соединяющиеся с ямками, и врезанная линия, охватывающая форму вокруг. Вероятнее всего, форма предназначалась для литья бусин. В поперечный канал протягивалась проволока для сохранения в отлитом предмете сквозного отверстия. В постройке найден также металлический язычок от пряжки (рис. 14, 8), а вблизи нее обнаружен железный наконечник стрелы (рис. 13, 3). В других местах прибрежной части поселения найдены два плоских пряслица в виде кружков — одно из песчаника (рис. 4, 11), другое — из фрагмента гончарной керамики (рис. 4, 10). Кроме того, на территории поселения найдена бронзовая арбалетная фибула подвязного типа.

Самчинецкое поселение остается пока единственным памятником славян в Южном Побужье, который по своему археологическому комплексу является связующим звеном между ранними поселениями и памятниками типа Луки-Райковецкой и Григоровки, которые обнаружены в Побужье во многих местах.

Керамический материал поселения как по технике изготовления, так и по формам сосудов, уже во многом отличается от керамики VI в., хотя многие ее признаки сохраняются. На Самчинецком поселении не найдено сосудов, украшением которых служил налепной валик (с насечкой или без нее). Этот орнамент выходит из употребления еще в VI в. Не изготовлялись здесь и банковидные сосуды или сосуды со слабо выраженными плечиками и венчиком. Из иных керамических форм дальнейшее развитие здесь получили горшки с округлыми боками и резко отогнутым венчиком. Изготовлялись также большие сосуды с прямым венчиком для хранения зерна. Могли употребляться и сосуды биконической формы. На Коржовском поселении VIII–IX вв., где была найдена уже гончарная керамика, обнаружен один такой сосуд. На поселениях V–VI вв., как это установлено исследованиями, керамика была исключительно разнообразной по форме. Здесь археологи находят посуду всех типов и форм, характерных для керамики славян в более поздний период. С VI вплоть до VIII в. при изготовлении керамики употреблялся прием лепки стенок сосудов кольцевым налепом. Особенно часто этот способ применялся при изготовлении больших по размерам сосудов. Это можно видеть на материале из жилищ 3, 5 и 12, постройки V и других сооружений Семенковского поселения. Встречается такой прием изготовления керамики в Самчинцах. В Коржовке примером его может служить огромный сосуд для зерна, имеющий биконическую форму, и отдельные сосуды из жилища 4. В Самчинцах наблюдается улучшение техники изготовления лепной керамики, тщательная отделка поверхности и венчиков сосудов. Обращает на себя внимание одинаковая толщина стенок. На поселении VIII–IX вв. в Коржовке наряду с лепной, появляется много керамики, изготовленной на гончарном круге, встречаются даже клейма мастеров на днищах сосудов, однако заметно некоторое ухудшение внешнего облика и грубая отделка как лепной, так и гончарной керамики. Улучшение качества посуды заметно на керамическом материале побужских городищ, посадов и поселений IX–X вв.

Памятники, подобные побужским, исследованы на р. Тясмине в урочище Молочарня [518] у с. Стецовки [519] и в днепровском Надпорожье [520] . Большое сходство с комплексами побужских поселений имеет материал городища Колочин I (Южная Белоруссия), которое исследовано Э.А. Сымоновичем [521] . Памятники этого времени, свидетельствующие о продвижении славян на Балканский полуостров, найдены и в Румынии. К ним относится могильник из Сэрата Монтеору (область Плоэшти), где обнаружены урны с трупосожжением, пряжки, пальчатые фибулы и другие предметы. Исследователь могильника И. Нестор датирует его VII в. н. э. [522] , хотя существует мнение о датировке могильника второй половиной VI в. н. э. [523] , что кажется нам более вероятным. Сюда относится также поселение из урочища Шипот около г. Сучавы, которое датируется VI — началом VII в. [524] Еще с 30-х годов стали известны несколько поселений из района Бухареста [525] , датирующихся вещами VI в. н. э. На территории Польши памятником этого времени является могильник с трупосожжениями в Медзыборуве под Варшавой [526] .

Находка пластины с изображением льва мартыновского типа, обнаруженной в 1959 г. на Мытковском поселении, разрешает не только связывать древности этого типа со славянами, но и датировать синхронные поселения Южного Буга временем, которым датируется известный мартыновский клад [527] . Другим датирующим предметом является массивный бронзовый браслет с утолщенными концами, массовые аналогии которому времени V–VI вв. н. э. известны в Прибалтике [528] , в могильниках крымских готов [529] . В пользу такой датировки говорит также железная пряжка с острова Мытковского и литейные формы [530] , на которых имеются изображения вещей, характерных для древностей антов. Находки на поселениях Южного Побужья и Пастырском городище [531] подвесок и массивных браслетов, аналогичных вещам Харьевского клада [532] , наводят на мысль о том, что раннеславянский комплекс Пастырского городища может датироваться более ранним временем, — VI–VII вв. Датировка раннеславянских поселений на Южном Буге этим же временем подтверждается достаточным количеством материала. Ниже мы остановимся на соображениях, побуждающих нас датировать славянские поселения Побужья V в.

В Польше и Чехословакии среди ранней славянской керамики на отдельных сосудах, чаще всего под венчиком или на спинке, встречается орнамент из бугорков и налепов в виде полумесяца. Польский археолог И. Марциняк, который нашел такую керамику в Злотей Сандомирского повета, датирует ее IV–V вв. н. э. [533] Аналогичную керамику из могильника в Ланжготе Бржецлавского района Моравии И. Поулик датирует V в. н. э. [534]

На славянских поселениях Южного Буга керамика с подобным орнаментом (рис. 6, 2–7) найдена на острове Мытковском и в с. Семенки. Венчик сосуда со слегка отогнутым краем и налепной шишечкой найден на черняховском поселении у с. Слободка Брацлавского района (рис. 6, 1). Глина этого фрагмента керамики с примесью слюды и песка очень характерна для керамики Семенковского поселения, поэтому у нас нет сомнений, что этот фрагмент принадлежал славянской керамике.

На основании этой находки можно полагать, что подобная керамика Семенковского и Мытковского поселений и других одновременных им памятников Побужья также может датироваться V в. н. э. Аналогии этому типу керамики имеются в материале памятников зарубинецкой культуры, а именно в могильниках у сел Зарубинцы [535] , Вишеньки [536] , Корчеватое [537] .

Об архаичности славянской керамики Побужья свидетельствуют находки на поселениях лепных сосудов с ручками.

Побужские поселения отделяются от памятников зарубинецкой культуры хронологическим разрывом примерно в три столетия. Следует полагать, что на территории распространения зарубинецкой культуры должны существовать позднезарубинецкие памятники, с обнаружением которых представится возможность проследить связь славянских памятников середины I тысячелетия н. э. с зарубинецкой культурой.

Ранние памятники славян в Южном Побужье, как это установлено, возможно датировать V–VII вв. Следовательно, они на территории Южного Побужья появляются непосредственно после того, как здесь прекращают свое существование памятники черняховской культуры — не позднее рубежа IV и V вв. Многочисленный материал из кладов, к числу которых принадлежит и Мартыновский клад, и случайные находки в Среднем Приднепровье, А.А. Спицын предложил называть антскими древностями [538] . Нам известны теперь типы поселений, жилища и керамика, которые можно связать с этими древностями. Поскольку тип жилищ и керамики поселении не вызывают сомнения в их славянской принадлежности, можно уверенно говорить о том, что не черняховская культура, как это безуспешно пытались доказать некоторые археологи [539] , а памятники середины I тысячелетия н. э., число которых на Южном Буге достигло 21, являются антскими. Именно эти памятники принадлежали населению; о котором готский историк Иордан писал: «Анты же, храбрейшие из них (славян. — П.Х.), живя на изгибе Понта, простираются от Данастра до Данапра. Реки эти отстоят друг от друга на много дневных переходов» [540] .

Поселения антов располагались одно от другого на расстоянии не ближе 5–6 км.

Топография расположения памятников в Побужье соответствует сообщению Псевдо-Маврикия о том, что анты «селятся в лесах, у неудобопроходимых рек, болот, озер» [541] . Из всех известных нам в среднем течении Южного Буга антских поселений ни одно не расположено далеко от реки или на плато. Все они находились на берегах Южного Буга или Соби, где были с одной стороны защищены рекой или болотистой поймой, как это мы видели на Соби, с другой стороны — лесами, которые покрывали плато, подступая к рекам.

Анты находили на берегах рек надпойменные участки, пригодные для земледелия и скотоводства.

Остеологический материал, ежегодно собираемый на антских поселениях, подтверждает сведения о том, что «у них большое количество разнообразного скота и плодов земных, лежащих в кучах, в особенности проса и пшеницы» [542] .

Запасы сохранялись в погребах и хозяйственных ямах, скот, видимо, содержался летом в специальных загонах, а зимой — в сараях, которые могли быть такими, как раскопанные на Семенковском поселении хозяйственные постройки.

Пятый век — это время непрерывного усиления антов в Среднем Поднепровье и Южном Побужье. Черняховская культура, как указывал М.И. Артамонов, принадлежала политическому объединению под главенством готов [543] . Остатки этого местного населения, основная часть которого была вынуждена уйти отсюда, полностью растворяются в устойчивой культурной среде антов, не сумев внести в их культуру заметно ощутимых изменении. Некоторое время на поселениях антов еще бытовала черняховская керамика.