Чтение онлайн

Иванову довод понравился. Не нравилось другое: что опять прийдется работать с иностранцем. Такое впечатление, что, как только на его плечо упала звезда капитана Федеральной службы контрразведки, так его перевели в какое-нибудь посольство за рубежом. Хотя никуда из Москвы он не уезжал, а так и оставался в своем родном управлении. И работа была та же - наркотики. Но время надломилось, мир стал меньше и теснее, и то, чем раньше с экранов кинотеатров нас пугали, когда показывали американских гангстеров, сошло с этих экранов на наши улицы. И уже не хватало времени на какого-нибудь давно немытого, пропахшего плацкартами поездов пацана, везущего из днепропетровских степей в Питер или в Москву мешок маковой соломки, потому что пацан этот был слишком мелкой рыбешкой по сравнению с теми китами, что уже начинали бороздить просторы наркобизнеса. А вокруг китов шустыми лещами да щуками заюлили американцы и пакистанцы, итальянцы и заирцы. Одни везли на свой страх и риск то в чемоданах с десятью днами, то в желудках, другие гнали целые партии в транзитных контейнерах.

Итальянец не относился ни к первым, ни ко вторым. В Москву он привез три миллиона долларов наличными. "Баксы" хранились в огромном, непонятно как собранном станке, который он сопровождал на выставку, но брать его было нельзя. Итальянская полиция передала его нашим эмвэдэшникам из рук в руки, потому что деньги шли "белые" - от наркобизнеса, - шли на "отмыв" в Россию, где это можно было сделать в миллион раз быстрее и легче, чем в любой другой стране мира.

Контрразведку подключили к этому делу сразу, и вот теперь Иванов изображал из себя клерка из совместного российско-итальянского предприятия, которого на самом деле и в природе-то не существовало, сидел в душной "стекляшке" за столом, заваленным буклетами, и вел наблюдение за блондином Паоло. А тот в таком же стеклянном закутке напротив скучал возле своего "Троянского коня", набитого "баксами", и изредка вскакивал, если какой-нибудь шальной посетитель проявлял интерес к его неподъемному монстру.

Каждое такое вскакивание сопровождалось щелчком в левом ухе Иванова. "Жучки" терпеливо впитывали и впитывали в себя сложную смесь итальянских, английских и русских слов, но помочь пока не могли. Никто из тех, кто забредал в закуток Паоло, на связника не "тянул". Во всяком случае, ни у Иванова, ни у соседа-майора из милиции, тоже красиво упакованного под валютного клерка, профессиональное чутье ни разу не подало сигнала.

А шел уже последний выставочный день. По правилам Экспоцентра, он заканчивался всегда в полдень, но многие уже с утра начали упаковывать товары, на которые они искали оптовых покупателей. Полки пустели с такой скоростью, словно по павильону временами проносился ураган. Выставка поблекла, потеряла свои яркие краски, превратилась в шумный вокзал. Буклеты, проспекты и наклейки, которые еще пару дней назад вручались нашим зевакам с видом даримых бриллиантов, мусором валялись по проходам. Праздник закончился, но все были так радостно возбуждены, точно он только начинался для коммерсантов. И лишь Паоло грустил возле своего стального монстра, который еще не нужно было упаковывать. По плану выставки загнать его обратно в контейнер должны были работяги-грузчики где-то через пару часов.

Она возникла из ниоткуда. Точнее, сначала была тележка с горой картонных ящиков, потом необъятная фигура грузчика в синем комбинезоне, а когда они снова открыли вид на грустного Паоло, он стоял по стойке "смирно" перед девушкой в светло-бежевом платье. Фигура у нее была на пять баллов с плюсом. По лицу оценку он поставить не мог, потому что видел девушку лишь со спины.

В ухе ожили голоса:

– Буон джорно.

– Буон джорно.

У нее был приятный, но уже чуть подшершавленный курением голос.

– По-русски понимаете?

– Си. Немнього.

– Тогда давайте познакомимся. Меня зовут Анна. А вас?

– Менья?.. Паоло. Толко зачьем?.. Я нет времьени знакомится. Савтра в Милано... Самольет...

– А ночь? Вы бы не пожалели, сэр...

Паоло напрягся, зачем-то полез в нагрудный карман. Деньги, что ли, решил пересчитать?

Майор-эмвэдэшник хитро подмигнул, воткнул в пухлый рот сигарету, громко щелкнул зажигалкой и одним углом рта, под глотки дыма, подытожил:

– Опять - шлюха. Может, повязать ее, стерву?

Иванов не успел ответить. Паоло протянул девушке гостиничную визитку и почему-то по-английски, словно после глупого обращения к нему "сэр" он не мог говорить ни на каком языке, кроме английского, попросил позвонить:

– Call me.

Девица наклонилась к столу, списала номер телефона на бумажку, сунула ее в несуразную, шкатулкой, сумочку, вернула гостиничную визитку Паоло и, кажется, улыбнулась. Стояла она к Иванову сейчас почти спиной, с небольшим разворотом, и он никак не мог разглядеть ее лицо. Только волосы, обесцвеченные до блондинистости Мэрилин Монро, мог изучить досконально, но волосы особых примет не имели, а девица, как назло, не оборачивалась.

– Сколко?
– четко выговаривая каждую букву, спросил Паоло.

Она показала на растопыреных пальцах, но опять Иванов ничего не увидел. Если пять, то бишь пятьсот "зеленых", то это по московским меркам круто. Да и Паоло на миллионера не тянул. Ни внешне, ни по тому, что спецслужбы о нем знали.

Но он вдруг кивнул.

Майор-эмвэдэшник вырвал сигарету изо рта, раздавил ее о гору окурков в зеленой пепельнице.

– Я подумаль вечьером... Но это мнього.

– А так?
– она снова что-то показала на пальцах.

– Я есть не снаю... Я подумаль,..
– Он наконец-то взял со стола свою визитку, близоруко сощурился на нее и почему-то посерел лицом.
– Фряд ли. Аривэдэрчи, синьора, - вдруг погрубел голосом, перестал быть тактичным и учтивым.
– Ми заканчивалэ работа... Всьо...

Майор-эмвэдэшник пнул пепельницу по столу, достал из открытой пачки "Мальборо" новую, чистенькую сигарету и прошипел:

– Ш-шлюшище! Ни хрена он на нее не клюнул.

Автокар, груженый мебелью, закрыл проход. Иванов вскочил, ойкнул от боли в ухе, - это микрофон, удерживаемый проводом, выскочил, ободрав мочку. Автокар вдруг встал, и единственная спасительная щель между плотно стоящими столами дала возможность Иванову увидеть, что девушка, тряхнув белой шапкой волос, повернулась и вышла не в коридор, а в павильончик соседней с Паоло фирмы. Взвыл электродвигатель, рванул мебель, рванул картинку в щели между столами и, когда отъехал, заставил брови Иванова удивленно сдвинуть морщины к чубу. На круглое, по-детски курносое лицо капитана рывком, словно от мазка кисти, легла краснота.

Девицы не было. Даже в соседнем павильоне. А Паоло сидел на своем стуле с таким грустным видом, точно перед ним никогда не возникало сказочное создание в виде блондинки с "ногами, что растут от ушей".

Не хотелось изображать панику. Не хотелось опрометью нестись за ней по коридору. Тем более, что ее белая головка не просматривалась нигде. Она будто растворилась в душном, пропахшем синтетикой воздухе павильона.

– Дай команду, чтоб ее "повели" от выхода, - попросил, вернувшись, майора.

На дверях павильона стояли люди МВД, и приказать им напрямую Иванов не мог.

– Сдалась она тебе! Мало, что ли, шлюх к нему за неделю заворачивало?
– раздраженно пыхнул дымом майор.

– Сдалась, - твердо, с усилием ответил Иванов.
– Она - первая, кому он дал телефон... И пока - единственная...

– Ну и что?

– А то, что он - "голубой", - раздраженно сказал Иванов то, что не советовал пока разглашать шеф и что вряд ли могли знать люди МВД.

Сигарета выпала изо рта майора на пол. Он повращал красными от бессонницы глазами, схватил радиотелефон и запустил в него скороговорку:

– Я - первый. Второму, третьему, четвертому. Блондинка, рост - выше среднего. В светло-бежевом мини. Туфли...

– Бежевые, - подсказал Иванов.

– Бежевые. Взять на слежение.

4

Форштевень "Альбатроса" резал синее полотно с легким прерывистым шуршанием. "Кто ж его Красным назвал?
– обвел взглядом безмятежный горизонт Майгатов.
– Наверно, опять напутали как с Тихим океаном. Ничего себе Тихий!"

– Майгатов!
– голос Анфимова.
– Как шлюпка?