Чтение онлайн

— Я опоздала, ваше сиятельство? — тихо спросила она. — Простите, но раньше я никак не могла прийти.

— Вы что-нибудь ели сегодня? — поинтересовался я.

— Не успела, — прошептала горничная. — Я только посуду вымыла после обеда, и сразу к вам.

— В таком случае вы пришли как раз вовремя. Мы собираемся ужинать, и я приглашаю вас присоединиться к нам. Идёмте.

Когда мы подошли к крыльцу, Анюта заметила Лизу и снова остановилась.

— Познакомьтесь, — сказал я. — Это Елизавета Фёдоровна, моя супруга. А это Анюта, горничная Тимофея Аладушкина.

— Очень приятно, — улыбнулась Лиза. — Не бойтесь, Анюта, Александр Васильевич вас не укусит.

— Я пригласил Анюту поужинать с нами.

— Конечно, — кивнула Лиза. — Я скажу Прасковье Ивановне, чтобы она поставила ещё одну тарелку.

В прихожей я помог Анюте снять пальто, и от этого она смутилась ещё больше. Пальто было старенькое, да к тому же осеннее. Холодный зимний ветер наверняка продувал его насквозь. Да и без того было видно, что девушка сильно замёрзла.

— Лиза, скажи Прасковье Ивановне, чтобы достала рябиновую наливку, — попросил я. — Уверен, одна рюмочка нашей гостье не повредит.

За ужином Анюта сильно нервничала. Она сидела на краешке табурета и смотрела только в свою тарелку. Но я всё-таки убедил девушку выпить рюмку наливки, и это подействовало. На щеки горничной вернулся румянец.

Я специально не торопился с расспросами и разговаривал с Лизой и Прасковьей Ивановной о домашних делах. А сам незаметно наблюдал за Анютой и заметил, что она бросала по сторонам быстрые любопытные взгляды.

— Не удивляйтесь тому, что мы ужинаем все вместе, — улыбнулся я. — У нас в доме так принято.

— Да, — подтвердил Фома, весело болтая ногами. — Ваше сиятельство, вы не знаете, как ворону прогнать?

— Какую ворону? — не понял я.

— Которая в кормушку лазит, — объяснил Фома. — Я сегодня в саду повесил кормушку для птиц, а туда ворона повадилась прилетать. Всех пичуг разогнала и давай корм таскать. Я её прогнал, а она на дерево уселась и начала каркать. Да чего вредная!

— А ты сделай кормушку поменьше, — предложил я, — такую, чтобы ворона туда не поместилась.

— Верно, — загорелся Фома, — это вы хорошо придумали, ваше сиятельство.

Анюта изумлённо смотрела на нас, удивляясь нашей непринуждённой болтовне.

— Что ж, время позднее, — кивнул я, наливая себе кофе, — поэтому поговорим о деле. Вам удобнее спуститься в кабинет или хотите остаться здесь?

— А можно здесь, ваше сиятельство? — спросила Анюта, осмелившись поднять на меня взгляд.

— Конечно, можно, — улыбнулся я. — Будем пить чай и разговаривать. Вы уже знаете, что мы ищем пропавшего господина Аладушкина. Пока мы не знаем, что могло с ним случиться, и нам пригодятся любые сведения. Вы можете что-нибудь рассказать?

— Тимофей Григорьевич очень хороший человек, — ответила Анюта, — и добрый, не то что остальные. Только я не знаю, что с ним могло случиться. А вы как думаете, он жив?

— Надеюсь, — серьёзно кивнул я. — Вы очень поможете Тимофею Григорьевичу, если ответите на все мои вопросы.

Тут я вспомнил просьбу Никиты Михайловича и попросил Лизу:

— Ты можешь записать наш разговор? Я потом передам эти записи Никите Михайловичу.

Лиза спустилась в кабинет за пером и бумагой. Когда она вернулась, Анюта с тревогой посмотрела на неё.

— Не беспокойтесь, — улыбнулся я, — ваши хозяева эти записи не увидят. Почему вы их так боитесь?

— Вы же были в этом доме, — ответила Анюта. — Значит, сами всё понимаете. Вы знаете, как другие жильцы называют Генриетту Абелардовну?

— Знаю, — улыбнулся я, — ведьмой.

— Вот-вот, — решительно кивнула девушка, — и не зря.

— Так Генриетта Абелардовна действительно занимается магией? — насторожился я.

— При мне она ничего такого не делала, — замотала головой Анюта. — Но однажды я зашла в её комнату, чтобы прибраться, а Генриетта Абелардовна была там, и она занималась таким…

Анюта замолчала и прикусила нижнюю губу.

— Не бойтесь и рассказывайте, — подбодрил я её. — Что именно делала Генриетта Абелардовна?

— Она разложила на кровати шерстяную шаль и резала её ножницами на маленькие квадратики, — понизив голос, сказала Анюта. — А когда я вошла, она так сердито на меня посмотрела и крикнула, чтобы я убиралась вон.

— Резала шерстяную шаль на квадратики? — изумился я. — Интересно, зачем?

— Этого я не знаю, — замотала головой Анюта. — Я сразу выскочила из комнаты и больше ничего не видела. Но мне было так страшно.

— На вашем месте кто угодно испугался бы, — согласился я. — Ну, хорошо. А что вы можете сказать о сыне Генриетты Абелардовны? Он тоже показался мне странным.

— У Генриха Леопольдовича похоронное бюро, — ответила Анюта. — И он сам там всем занимается. Ну, вы понимаете? У него даже помощника нет, только плотник и всё.

— Странное увлечение, — удивился я.

— А ещё он делает чучела, — добавила Анюта. — Ему привозят убитых зверей, а он набивает их ватой и вставляет стеклянные глаза. Они потом смотрят так страшно. И запах в его комнате отвратительный, кислый такой.

— Запах? — переспросил я. — Откуда?

— Это шкуры так пахнут, Александр Васильевич, — вмешалась Прасковья Ивановна, которая внимательно слушала наш разговор. — Мы с первым мужем-покойником раньше возле гавани жили, и в нашем доме была скорняжная мастерская, так оттуда вечно кислым пахло. Меховики шкуры кислотой мажут, чтобы не прели.

— Понятно, — сообразил я. — Анюта, а что вы можете сказать о супруге господина Аладушкина?

— Она его не любит, — быстро ответила Анюта. — Вышла за Тимофея Григорьевича только из-за денег и столичной квартиры. А Генриетта Абелардовна Тимофея Григорьевича терпеть не может, жизни ему не даёт.

Анюта старалась смотреть на меня, но её взгляд то и дело притягивало самопишущее перо, которое само собой бегало по бумаге, покрывая её ровными строчками.

Я улыбнулся. Даже самая простая магия всегда завораживает.

Лиза тоже заметила интерес Анюты и дружески кивнула ей.

— Не беспокойтесь, эти записи мы отдадим только начальнику Тайной службы и больше никому.

— Я не боюсь и расскажу всё, что знаю, — ответила Анюта. — Я очень хочу, чтобы вы нашли Тимофея Григорьевича.