Чтение онлайн

— Доброе утро, ваше сиятельство, — поздоровалась Прасковья Ивановна, когда я вошел в кухню.

— Доброе утро! — улыбнулся я.

И тут же заметил, что кухарка озабоченно хмурится.

— У нас что-то случилось, Прасковья Ивановна?

— Случилось, — вздохнула кухарка. — Уж не знаю, как вам и сказать, Александр Васильевич.

— Говорите прямо, — предложил я. — Мне уже начинать беспокоиться?

— Серебряные ложки из дома пропали, — буркнула кухарка. — Две штуки.

— Ну, это небольшая беда, — рассмеялся я. — Может, просто завалились куда-нибудь на кухне?

— Не могли они никуда завалиться, — покачало головой Прасковья Ивановна. — Это Игната ложки. Он их в нашем домике хранит, в комоде. Вы разве про эти ложки не знаете, ваше сиятельство?

— Нет, — удивился я. — Расскажите, что это за особенная посуда и почему она так дорога Игнату?

— Ему покойные родители серебряный столовый набор подарили, когда он из деревни в город уезжал, — объяснила Прасковья Ивановна. — Больше-то у них ничего ценного не было, вот они и отдали сыну последнее. Дорогой набор, старинный. Там и серебряные ножи, и вилки, и ложки. Они хотели, чтобы Игнат этот набор в городе продал, а на вырученные деньги свое дело открыл, торговлей занялся. Но Игнат по другой дороге пошел, да вы знаете. Но родительский подарок сберег. И вот сегодня утром он пошел дорожки в саду чистить, а я решила серебро перед праздником в порядок привести. Открыла коробку, а двух ложек как не бывало. Не знаю, как теперь Игнату об этом сказать.

— Так, может быть, Игнат и взял ложки? — предположил я.

Но Прасковья Ивановна энергично замотала головой.

— Что вы, ваше сиятельство! Игнат их даже по праздникам из коробки не достает. Он их столько лет берег. И сберег все до единой.

— Так куда же они могли деться? — удивился я.

— Не знаю, — сердито вздохнула Прасковья Ивановна и отвела взгляд в сторону.

Магический дар чутко шевельнулся в моей груди. Я почувствовал, что кухарка что-то недоговаривает.

— Прасковья Ивановна, вы кого-то подозреваете? — нахмурился я. — Мы здесь одни, нас никто не слышит, так что давайте начистоту.

— Напраслину на своих не хочется возводить, — поворчала Прасковья Ивановна. — Но посудите сами, ваше сиятельство, кто мог их взять? Уж точно не вы и не Елизавета Федоровна. Игнат не брал, я тоже к ним не прикасалась. Так кто остается?

— Только Фома, — поразился я. — Прасковья Ивановна, вы думаете, что ложки взял Фома? А зачем они ему?

— Да кто же его знает? Он хоть и домовой, а молодой, несмышленый. Может быть, просто так стащил из озорства? Только я своими-то глазами этого не видела, так и наговаривать не хочу.

— Понимаю, — кивнул я. — Но у нас с вами есть отличный свидетель — это наш дом. Если ложки и в самом деле кто-то взял, то дом обязательно об этом знает.

— Так вы спросите его, Александр Васильевич, — обрадовалась кухарка. — Вдруг я зря на парнишку наговариваю?

— Сейчас спрошу, — кивнул я.

Прикрыл глаза и послал зов дому:

— Уверен, ты прекрасно слышал наш разговор. Может быть, подскажешь, куда могли подеваться две серебряные ложки?

В ответ дом прислал теплый, успокаивающий импульс.

Это было приятное ощущение, но оно совершенно ничего не проясняло.

— Мне бы все-таки хотелось точно знать, что произошло, — на всякий случай сказал я.

Но дом молчал. Он не умел разговаривать словами.

Впрочем, это было добродушное молчание, как будто дом советовал мне не беспокоиться по пустякам.

Я пожал плечами.

— Ну ладно.

А затем посмотрел на Уголька, который увлеченно лакомился паштетом.

— А ты, магический кот, случайно не знаешь, куда могли подеваться эти злосчастные ложки?

— Если ложки кто-то взял, значит, ему так было нужно, — мысленно объяснил мне Уголек.

— Прошу тебя, Тайновидец, не отвлекай меня от еды. Этот паштет обязательно нужно доесть, пока он свежий. Потом вкус будет совсем не тот.

— Дом не говорит ничего определенного, но советует нам не беспокоиться, — объяснил я кухарке. — Но я все-таки попробую поговорить с Фомой.

— Только вы уж поосторожнее, ваше сиятельство, — испугалась кухарка. — Если Фома подумает, что я его в воровстве подозреваю, так он ведь насмерть обидится. Я-то уверена, что он просто для забавы эти ложки взял и спрятал куда-нибудь. Я бы и махнула на это рукой, да только Игнат расстроится.

— А вот Игнату мы пока ничего не будем говорить, — решил я. — Я поговорю с Фомой с глазу на глаз в его комнате. Так будет лучше.

Сказать это было намного легче, чем сделать.

Мой дом представлял из себя самое настоящее магическое пространство. Даже я не знал точно, сколько в нем комнат.

Однажды полицейский следователь Прудников решил устроить в моем доме обыск. Дому это не понравилось, и дело кончилось тем, что Прудников заблудился. Дом водил его по своим таинственным закоулкам несколько часов и отпустил только после моей настойчивой просьбы.

Вот и сейчас я прекрасно знал, что домовой Фома живет в моем доме. Знал, что у него здесь есть своя комната. Но понятия не имел, где она находится.

Впрочем, эту проблему было несложно решить.

Я покосился на потолок и попросил дом:

— Покажи мне комнату Фомы. Обещаю, что поговорю с ним осторожно и не стану обижать домового подозрениями.

Вместо ответа за моей спиной раздался тихий скрип.

Я обернулся и увидел, что дверь в кладовую сама собой открылась, как будто приглашала меня войти.

Я много раз бывал в кладовой и точно знал, что там нет ничего, кроме банок с соленьями и маринадами, которые заготавливала Прасковья Ивановна. И вот, пожалуйста!

— Пойдешь со мной, магический кот? — весело спросил я Уголька, который к этому времени как раз закончил расправляться с паштетом. — Предпримем отчаянную вылазку по волшебным закоулкам нашего особняка?

— Умеешь ты красиво говорить, Тайновидец, — одобрительно мурлыкнул Уголек и лениво потянулся. — Идем, мне тоже любопытно.

Разумеется, никакой кладовой за дверью не оказалось. Вместо тесного и темного закутка мы с Угольком очутились в просторной светлой столовой.

Вдоль стен стояла дорогая дубовая мебель. Я обратил внимание, что стекла и бронзовые ручки шкафов тщательно начищены.

Посреди комнаты сверкал белоснежной скатертью обеденный стол. Столовые приборы на нём стояли в строгом порядке. К такому столу не стыдно было бы пригласить императора.

Стол был накрыт на троих.