Чтение онлайн

— Она не ваши сироты. У нее родители есть. Или и ваши дети не все без родителей?

— Некоторым детям лучше тут, чем с родителями. Вы же видите, какой прелестной девочкой она растет. Как ее воспитывали бы родители? Считать людей за мясо?

Если бы Глейна забрали от родителей и держали в клетке, он вряд ли был бы благодарен.

— Она не животное, — напомнил Глейн.

— Но все еще опасна. Со временем она перестанет…

— Вы хотите предложить ей картошкой питаться вместо крови?.. Давайте не будем спорить, кому лучше где быть. Ведь вы ее тут держите для того, чтобы деревню каждую ночь окружали, и жителям было не до ссор.

— Вы не видели, что тут творилось раньше. К тому же я не прошу ваших о помощи. Я говорю — все в порядке, проходите. Обычно так и происходит, погибшего я всеми силами отговаривал.

Картина восстанавливалась: с Хеганом был Бедвир, остался снаружи, пообщался со своими и рассказал про девочку. Хеган решил, что благоразумнее не трогать этого равновесия.

— Я так не могу, — поставил точку Глейн, напрягся, почувствовав кожей враждебность. У него не отбирали оружия, и он пообещал себе, что руку отрежет тому, кто попробует его сейчас ударить.

— В таком случае я должен просить вас покинуть наше селение. Сейчас.

На дворе ночь, за забором — толпа вампиров. Это все равно попытка убийства.

— Нет, — возразил Глейн. — Я уйду днем.

— Не уйдете, — вздохнул Хемминг. — Либо вы уходите сейчас, либо к утру вас тут и не было. Тут печки, которые даже кости сжигают.

Глейна дергает, он действует прежде, чем успевает подумать — вытаскивает широкий нож из-за пояса, обрушивает его на стол. Нож вонзается в деревянную столешницу и несколько секунд слышен только звон железа.

— Хороший нож, — похвалил Хемминг. — Глейн, вы один. То, что девочка так по-детски хочет к маме и папе — нормально. Но вы без меня знаете, какие у нее родители. Я стараюсь, как могу, чтобы ей было тут хорошо. Я не хочу убивать вас. Охотники вообще слишком ценны. Сколько вас сейчас осталось на всю страну? Сорок?

— Тридцать два, — кивнул Глейн. Может, и меньше, но на последнем собрании были эти цифры.

— Тем более. Вы можете спасти еще столько людей. Но вы заставляете меня выбирать: либо безопасность и неведение этой деревушки, где я крестил, пожалуй, каждого жителя — либо продолжение вашего путешествия. Глейн, поверьте, вы совсем юный мальчик, давайте не будем доводить до греха. Я же не говорю, что не выпущу вас. И я ничего плохого не делаю. Но мне нужно сохранить тайну.

— Здравствуйте, Охотник, — кивнула девочка и отошла в сторону. Решетка отодвинулась странно, непривычно — разобралась часть стены, после этого прутья ушли в бок. Вампирша отбежала в дальний угол, осталась там, пока Глейна толкнули в клетку. Прутья вернулись на место.

В голове Глейн перебирал тех, кто мог бы ему помочь. Кэйсар? Скорее всего, обошел это место и ждал его на пути дальше. Волноваться начнет дня через два. Морана никогда не могла его спасти, потому что, просить о помощи ее означало просить демона. Луц, конечно, мог идти этой дорогой, но его пустят в город, скажут, что Глейн ушел не так давно, и Луц отправится догонять. Ощущения опасности не было, хотя Глейн верил: Хемминг мог бы убить, если он упрется. И странно, Глейн никогда бы не подумал, что в нем столько принципиальности.

— Ты себя плохо вел? — спросила девочка.

— Очень, — кивнул Глейн. Когда его разоружали, он поранил одного из послушников, тут же сам себя испугался, перевернул нож рукоятью к Хеммингу и отдал. Теперь сидел на небольшой деревянном стульчике, лицом к прутьям клетки, спиной к вампирше.

— Мне тебя нужно съесть?

— Нет, — Глейн сначала ответил, потом до него наконец дошло, о чем спросили. Но девочка выдохнула облегченно:

— Это хорошо, что не надо. Не то чтобы я хотела… Но ты мне понравился.

— Тебе спать не пора? — Глейн этим вопросом скопировал Варина, который так же спрашивал, когда ученики его донимали. Спать пора было, когда разрешал сам Варин, и если тренировка заключалась в том, чтобы три дня идти куда-то без отдыха, то спать никому было не пора.

— Я думала, ты расскажешь мне интересные истории…

Стоит сказать: «Интересные истории» — и любые мало-мальски занимательные выпадали из головы.

— Про кого?

— Про Охотников. У вас же интересная жизнь… много путешествий. Много людей.

Ну да, а еще убитых монстров на пути, в том числе вампиров. Глейн за три года таких с десяток прирезал. Возможно, Хемминг был прав: те относились к людям, как к мясу.

— Есть один Охотник, которому совсем не отдыхается, — сдался Глейн. — Надолго нигде не задерживается. Еще не всех перерезал, а годы уже к тридцатнику. Скоро пора будет успокоиться…

— И что же он станет делать, когда успокоится?

Глейн думал, что Хеган ляжет и сдохнет. Такие как он не доживали до старости, не брали учеников. Они просто умирали.

Для Глейна то время, когда ему понадобятся ученики, казалось далеким. Он почти верил, что однажды совершит фатальную ошибку и его повесят свои же.

— Остепенится. Купит замок, обзаведется семьей. Посадит в будку своего ручного вампира… — опомнившись, Глейн развернулся, но девочка слушала с интересом, не шарахалась. Сделать ее таким же, как Бедвир? Свои засмеют. Бедвир не только разведка, он еще и сила, а от ребенка, тем более девочки — какой прок? Да и даже если на ней будет ошейник — Глейн отсюда ее не сможет вывести, а у Хемминга появится больше причин убить его.

Хемминг пришел к прутьям, когда девочка уже спала, а Глейн продолжал сидеть у самой решетки в ожидании.

— Я думал, мы договоримся, — начал священник. — Но я вижу, что нет… Я не спал всю ночь, Глейн. Мне не нужны напрасные жертвы. Давайте сделаем так — вы уходите от нас с миром, сохраняете нашу тайну. А я никому не расскажу, что вы приставали к одной из наших воспитанниц.

— Я не… — начал Глейн, но понял, замолк и продолжил через некоторое время: — Я понимаю, вы думаете, что поступаете правильно. Но это не так.

— Некоторые чужаки понимают, некоторые нет… Ты не видел этой деревни раньше. Я мечтал о таком месте, но людей надо держать в клетке, чтобы сделать счастливыми. Не заставляй держать в клетке и тебя.

— Меня будут искать.

— Тогда убивать, — спокойно возразил Хемминг. — Правда. Я еще никогда этого не делал и не хочу покупать наше спокойствие еще более дорогой ценой.

Глейна удивило, что черно-белый крупный пес остался в зарослях, не подошел ближе, только смотрел на него и иногда приветливо махал хвостом. Прежде, чем Глейн успел его окликнуть, с тропинки впереди раздалось: