Чтение онлайн

Но тут еще и кое-что другое… Глаза у вора, честное слово, были прямо-таки квадратными. Медленно подняв на Мазура бледное лицо, он, как сидел на корточках, так и отступил-отпрыгнул к стене, заслонился руками:

— Шеф, ты спокойно, все п-путем…

Мазур видел со своего места, что в расстегнутой сумке, среди разворошенной непромокаемой ткани матово поблескивает черный ствол автомата, зеленеют кругленькие гранаты… Шагнул вперед, еще плохо представляя, что в столь дурацкой ситуации делать.

— Шеф, договоримся… Бля буду, не знал…

Поезд ощутимо замедлял ход. Мазур все еще подыскивал слова, с помощью которых мог бы удержать незадачливого вора в его заблуждении — шакаленок решил, что столкнулся с волком, — но тут Володя взвился, словно подброшенный пружиной. Сверкнуло узкое лезвие. Мазур без труда отклонился, промедлил с ударом — распахнутая сумка волновала его больше, чем желание немедленно располовинить челюсть грабителю — и тот, кошкой метнувшись к двери, ускользнул в тамбур одновременно со стуком распахнувшейся противоположной двери.

— Эт-то что такое? — рявкнул молодой, но весьма начальственный голос.

Хорошо, что Мазур вовремя подавил рефлекс и удержал руку. Перед ним стоял давешний сержант, придав себе самый грозный облик, поигрывая вынутой из петли дубинкой с перекладиной.

— Что такое, гражданин? — повторил он сурово. — Носитесь по поезду, как дети малые, людей пихаете, пассажиры жалуются… А не дыхнуть ли нам?

— Он у меня сумку украл, — нетерпеливо сказал Мазур. — Догнал, успел… у него нож.

— А документики?

— У него?

— У вас, гражданин, у вас…

Мазур стоял между ним и сумкой, но прекрасно понимал, что не сможет заслонить ее от взгляда случайного. Если что — придется вырубать этого симпатичного парнишку… или все же рискнуть и показать удостоверение, ведь смастерили же ради чего-то?

— Говорю вам, у него нож! — повысил голос Мазур. — Там еще двое…

Он показал пальцем, и сержант, движимый чисто профессиональным рефлексом, поневоле уставился в квадратное мутное окошко. Мазур плавно переместился влево, моментально опустился на колени и звучно застегнул «молнию». Сержант обернулся:

— А вы…

И тут же оба полетели на стену — заскрипело, лязгнуло, поезд замер, как вкопанный. Слева виднелся бетонный забор с огромными красными буквами НЕ КУРИТЬ. Станция, подумал Мазур. Видимо, к ней и подгадывали…

— Впер-ред… — сержант с похвальной быстротой извлек пистолет и кинулся в том направлении, повелительным кивком велев Мазуру не отставать.

Поздно, улетела птичка… У распахнутой наружной двери стояла незнакомая проводница, матерясь во весь голос. Завидев сержанта, заорала:

— Костя, ну где ты ходишь? Трое спрыгнули, звезданул мне по шее так, что руки не гнутся…

— Говорил я вам, — сказал Мазур. — Видимо, хотел выгрести что поценнее и сойти на станции…

— Ясно, — сказал сержант тоном человека, которому ничего еще не ясно. — Вы в каком вагоне, гражданин? Пройдемте-ка…

— Костя! — воззвала проводница.

— Ну, а что я сделаю? — вполне логично вопросил в ответ сержант. — Лови их теперь по закоулкам… Скажи Степану, пусть свяжется со станцией, хоть и толку-то нуль…

Тут, в довершение всего, появилась проводница из Мазурова вагона, затараторила:

— Ох, вот вы где… А там супруга ваша мечется, спросить же ничего не может, я и не знаю, как ей на пальцах полагается растолковать… Я ж знаю, на пальцах они понимают, да не умею…

Сержант снял фуражку, старательно отер лоб:

— Кому на пальцах? Чего на пальцах? Ленка, что у нас сегодня за балаган?

В результате к своему месту Мазур возвращался во главе целой процессии: дебелая Ленка растолковывала сержанту насчет немой жены «этого вот гражданина», вторая проводница увязалась следом и вяло жаловалась на оглоушившего ее мазурика. Сержант молчал и тихо сатанел.

Джен вскочила им навстречу, тщетно пытаясь хоть что-то понять. Больше всего Мазур боялся, что она сгоряча начнет разбрасывать приемчиками всю эту ораву, а потому еще издали сделал самую веселую физиономию, изображая руками нечто непонятное ему самому. От толчка проснулась бабушка Пелагея Филипповна. Решив почему-то, что ее нового попутчика обижают, как и предвидел Мазур, соколом налетела на ворога, хоть и не на того, на кого следовало бы, взахлеб рассказывая, какие симпатичные и милые люди этот вот военный и его жена, которая увечная, бедняжка…

Похоже, больше всего на свете сержанту хотелось пальнуть в потолок. Он успокоился гигантским усилием воли, присел подальше от Филипповны и воззвал:

— Так, все молчат! Ну помолчите вы, граждане, не в Думе! Это у нас, значит, потерпевший… Документики попрошу.

Мазур сунул ему паспорт, жестами велел Джен сделать то же самое. Сержант привычно стал листать… «Мать твою, — подумал Мазур, — там нет никаких отметок о браке, а они все орут про жену…» И точно, сержант поднял голову, заложив пальцем соответствующую страничку:

— Говорите, жена…

Мазур, чтобы побыстрее со всем этим покончить, сунул ему красное удостоверение.

— Та-ак… — сказал сержант. Раскрыл. — Ого… — прочитал до конца. — Эге… — еще раз перечитал и вернул Мазуру. — Н-ну, понятно… У вас они, значит, ничего не взяли, товарищ полковник?

Окружающие воззрились на Мазура так, словно полковников не видели никогда в жизни. Ну, понятно: в форме и генерал не вызывает особого интереса, а когда твой штатский попутчик вдруг оказывается в неплохих чинах…

— Ничего, — сказал Мазур.

— Точно посмотрели?

— Ага.

Сержант сделал движение, словно хотел сам заглянуть в сумку, — но опомнился, почесал в затылке:

— Э-э…

— Вот именно, — сказал Мазур с многозначительным видом, постучав указательным пальцем по удостоверению. — Все там, и вообще… — с намеком покосился на окружающих. — Все в порядке, сержант, обошлось.

— А может, нужно по рации? Может, тут что-нибудь этакое… — он сделал несколько загадочных жестов, явно пытаясь выяснить, не потребно ли загадочному полковнику вмешательство спецслужб. — Если уж такое дело…