След пираньи
Шрифт:
Пять минут. Шесть. Семь. Светло-коричневые занавески с еще более светлым узором не шелохнулись.
Он ждал еще минуту — учитывая непредвиденные случайности и накладки. Однако в толк не мог взять, что за накладки могут помешать человеку непринужденно выйти на балкон или хотя бы выглянуть, находясь в гостях у земляка и собрата по профессии. Либо засада, либо…
Вообще-то он мог и уйти. У него не было прямого приказа бросать Джен в подобной ситуации, но был другой приказ: спасать в первую очередь кассеты. Выводы сделать нетрудно. И все же…
Можно сказать, он к ней привязался. А можно сказать — не привык бросать…
Решительно встал, быстрыми шагами приблизился к углу дома и направился к балкону. Напрягся, подпрыгнул, ухватился за ржавые вертикальные прутья, сделал парочку махов — и перебросил тело через перила, бесшумно, как учили. Оглянулся вокруг — ни зевак, ни прохожих. Достал пистолет, держа его дулом вверх, сделал глубокий вдох, выдох…
И ворвался в комнату сквозь узкую щель в приотворенной двери, левой рукой отбросив занавеску, держа пистолет в полусогнутой правой. Тот, что связывал руки лежащей ничком Джен, еще успел поднять голову — в следующий миг Мазур угодил ему твердым носком кроссовки по болевой точке меж шеей и плечом, сбил на пол, добавил еще. Вихрем пронесся в кухню — никого. Туалет и ванная пусты. Дверь заперта изнутри и заложена на стальную щеколду.
Вернувшись в комнату, он быстренько развязал Джен руки и справедливости ради той же веревкой спутал запястья бесчувственному хозяину. Отмотал от валявшейся тут же довольно объемистой бухточки нейлонового канатика еще кусок, связал ноги, накинул на шею скользящую петлю и другой конец привязал к лодыжкам — теперь хозяин при резком движении сам себе надежно перехватил бы дыхание. Наклонился над Джен, похлопал по щекам. Нигде не видно газового баллончика или шприца — похоже, просто-напросто вырубил приемом, сволочь такая…
Зажал ей нос, приподняв за плечи. Вскоре Джен, не открывая глаз, стала фыркать и слабо вырываться. Медленно разлепила веки.
— Привет, — сказал Мазур. — Говорил я тебе? Встать можешь?
— Сейчас… — она приподнялась, села, потирая левой рукой висок. — Ты откуда…
— Шел мимо, — нетерпеливо сказал Мазур. — Что, поссорились?
— Он меня встретил, предложил выпить… Я пошла к окну… чтобы занавеску… дальше не помню, — охнула, потерла шею. — Болит, и плечо…
Мазур повернул ее голову:
— Он сам из этой бутылки пил?
— Ага…
Схватив со стола бутылку «Гленливета», Мазур запрокинул Джен голову и влил в рот добрый глоток. Она глотнула, закашлялась. Сзади послышался стон.
— Ну вот, и резидент проснулся, — сказал Мазур. — Сорок восемь утюгов… Эй, лежи-ка смирно!
Сдавленный хрип — это связанный попробовал перекатиться на живот, но петля моментально сжала ему глотку, и он замер в прежней позиции. Джен, пошатнувшись, поднялась и упала в кресло.
— Быстренько и подробно… — сказал ей Мазур.
— Я вошла. Узнала его по фотографии, назвала пароль. Он ответил. Перебросились парой фраз, он предложил выпить, принес бутылку из кухни, я пошла к балкону…
— Тут и ударил, — закончил за нее Мазур. — Значит, в предательстве или двойной игре не обвинял? Просто врезал исподтишка? Едва впустив в квартиру?
— Ага…
— Ну, ты и теперь еще сомневаешься, что я был прав?
— Теперь не сомневаюсь, — похоронным тоном призналась Джен. — Но это же проверенный агент, меня заверяли…
— Милая, а ты не забыла, каковы ставки в игре? — ласково, как несмышленого ребенка, спросил ее Мазур. — Тут у любого мозги поплывут и зелененькие президенты в глазах замелькают…
У Джен было лицо человека, враз лишившегося доброй половины иллюзий, — потерянное, печальное. Злорадствовать не хотелось: пусть взрослеет потихоньку…
— Ну, как ты? — спросил Мазур.
— Нормально, — попыталась она улыбнуться, привстала, охнула и упала назад, схватившись за живот.
— Что?!
— Пустяки, ничего пока… Так, кольнуло.
— Ну, посиди пока, — сказал Мазур. — У меня тампоны в кармане, может, тебе надо?
— Нет, рано… — она отерла со лба бисеринки пота. — Что-то я немножко расклеилась…
Откровенно говоря, Мазуру хотелось, наплевав на феминизм, обнять ее — и не только утешения ради. Увы, не время и не место. Лежащий вновь пошевелился, уже гораздо осторожнее.
— Кричать будете? — вежливо спросил его Мазур. — Что-нибудь насчет пожара или грабителей? — и поднял пистолет со спущенным предохранителем. — Бога ради, можно во всю глотку…
Тот молчал, по роже видно, лихорадочно просчитывал ситуацию. Мазур поднялся с корточек, неторопливо обошел комнату — телефона нет, стандартная меблировка. Выдвинул ящики стола — ага, небольшая рация-переноска с кольчатой антенной, потому телефон и без надобности. А эта модель детектора нам знакома…
Он взял черную коробочку и старательно обошел квартиру, не пренебрегая уборной. Нет ни «жучков», ни работающих магнитофонов. Значит, никто не услышал происходящего, на выручку не придет…
Налив себе рюмочку, Мазур присел рядом с лежащим и старательно обыскал его. Извлек пистолет из подмышечной кобуры, бросил в угол — у самих этого добра хватает, — а вот ключи от машины, наоборот, хозяйственно переправил себе в карман. Бегло осмотрев пригоршню разных мелочей, швырнул их на стол и, выпрямившись, повернулся к Джен:
— Ты его первая будешь допрашивать? Галантно уступаю очередь…
Она кивнула. На лбу и висках снова сверкали капельки пота — точно, начинаются женские проблемы. Попросила:
— Посмотри, может, где-нибудь найдется диктофон. У любого агента должен быть на всякий случай…
— Ну как же, — ворчал Мазур, выдвигая ящики. — Незабвенный Дэйл Купер, он меня достал со своей Даяной, которой к тому же и не существовало, я так подозреваю… «Даяна, Даяна, в меня летит бутылка из-под виски, нет, из-под джина…» Есть диктофончик. Сейчас перемотаю… А твой диктофон, кстати, где?
— А мой был ради экономии места вмонтирован в передатчик, который ты так галантно шарахнул об дерево.