Чтение онлайн

Усевшись на краешек кровати, я вглядываюсь в пустоту, окружающую меня. Сколько раз я страстно желала уйти отсюда, из этой комнаты, из этого дома, от этой жизни? По ночам я зарывалась лицом в подушку, надеясь заглушить рыдания, но их звуки все равно разносились по дому. Дрожа, я выбиралась из постели и запирала дверь, во мне боролись страх и чувство вины.

— У тебя все есть?

Мама появляется на пороге, и грезы рассеиваются. Ее натруженные пальцы сжимают дверную ручку. Она не переступает порога комнаты, оставляя дистанцию между нами.

— Да, — бормочу я, — спасибо, — раньше она никогда не спрашивала ни о чем подобном. Может быть, боялась того, что могла обнаружить? — Спокойной ночи.

Она медлит, и некоторое время мы смотрим друг на друга, стараясь сохранить невозмутимость. Наконец, кивнув, она произносит в ответ:

— Спокойной ночи.

Она уходит, и я запираю дверь. Я беру стул, стоящий у письменного стола, и просовываю его ножку сквозь ручку двери. Только так я могу спать по ночам. Только так чувствую себя в безопасности. Еще мне помогает бег: ведь когда ты бежишь, тебя не могут поймать. Никто тебя не поймает. Никогда, никогда не поймает. Ложась в постель, я повторяю эти слова. Я ищу покоя, который приносит сон, но не нахожу его.

Марин

Глаза Марин превратились в черные щелочки. Члены индийской общины толкутся вокруг нее, раскрашивают ей, по традиции, ноги хной для предстоящей свадьбы. Сложный узор не имеет особого смысла, но он сделан точно по древним образцам, до мельчайших подробностей. Собравшиеся тетушки и дядюшки явно волнуются, и их волнение носится в вечернем воздухе. А младшие двоюродные сестры, которым еще далеко до замужества, с любопытством наблюдают за зрелищем. Они пытаются постичь сегодняшнюю радость, а завтра станут недоумевать, отчего она сменилась печалью. Мамми будет лить слезы, Триша и Соня будут цепляться за Марин, желая оказаться на ее месте. Ведь если дело того не стоит, зачем ей их покидать?

У Марин небольшой выбор. Ее судьба определяется датой ее рождения и семьей, в которой она родилась. Однако кое-что она может изменить. Марин внимательно читала резюме всех претендентов на ее руку и в этом вопросе высказывала свое мнение прямо и резко. С отвращением отбросив очередное резюме в сторону, она говорила, что ни за какие блага не проведет жизнь рядом с этим человеком. То ей казалось, что мужчина на фотографии долго не проживет, то что у него не может быть здорового потомства. Но главным было не это: кандидат должен был обладать по крайней мере одним дипломом о высшем образовании. Иначе он не был подходящим кандидатом.

— Дай мне руку, бети [4] , — упрашивает ее тетя. Морщинки покрывают ее лицо. — С ногами мы уже закончили.

— Что? — Марин не слышит ее. Тетя не отвечает, и Марин спрашивает: — Мази[5]?

— Бети, — тетины пальцы охватывают предплечье девушки в нескольких дюймах над сгибом локтя. Кровь глухо бьется в венах на загорелом запястье Марин. Жалость проглядывает в глазах тети. — Что с тобой, детка?

Красная свадебная краска закипает в горшке за ее спиной.

Марин выдергивает руку и мотает головой. Рассказать свою историю означает сделать ее реальной.

* * *

Он лежит на больничной кровати, а многочисленные трубки поддерживают в нем жизнь. Марин насчитывает пять штук. Одна в носу, другая протыкает горло, еще одна торчит в руке. Аппараты показывают, что сердце еще работает, делая шестьдесят ударов в минуту. Она смотрит на линии на мониторе, ритм показывает, что все в порядке. Каждая часть сложнейшей аппаратуры работает в согласии с другими, чтобы поддерживать человеческую жизнь. Брент-инженер, наверное, был бы впечатлен идеальным функционированием системы.

В комнате нет цветов. Никто не подумал их принести. Зато здесь много открыток с добрыми пожеланиями. Большинство членов индийской общины уважают отца. Более того, они его обожают и видят в нем пример реализации настоящей американской мечты. Приехав в Америку ни с чем, он вырастил трех дочерей, дал им и кров, и образование. Он учил их, как стать достойными, уважаемыми женщинами. Они обязаны ему всем, что имеют в жизни.

— Спасибо, что разрешили прийти сюда нам всем, — говорит Триша. Она, как всегда, вежлива. Только что вошедший в палату доктор кивает, просматривая карту. Когда Брент поступил в больницу, медсестры заверили их с матерью, что этот доктор — один из лучших. Они захлебываются от восторга, когда говорят о его мастерстве. И все же до сих пор он не может объяснить родным Брента, почему их муж и отец находится в коме.

— Наша младшая сестра приехала только вчера вечером, — говорит Триша. Назначив саму себя на роль семейного спикера, она исполняет ее безукоризненно. — Соня, это доктор Дэвид Форд. Доктор Форд, это наша сестра Соня.

— Рад познакомиться с вами. Называйте меня Дэвид, пожалуйста.

Он протягивает руку Соне. Его взгляд задерживается на ее лице. Она распустила волосы, и они свободно падают на плечи. Черная хлопковая рубашка с длинными рукавами спадает на легкие джинсы. На ее лице нет косметики, а ботинки подходят скорее для нью-йоркского климата, чем калифорнийского. Маленькая сестренка Марин превратилась в красивую молодую женщину.

— Здравствуйте, доктор, — она быстро отпускает руку Дэвида, — ну и каков прогноз?

Соня слишком резко бросила его руку, но Дэвид не обращает на это внимания:

— У него три балла по шкале комы Глазго. Говоря человеческим языком, он находится в глубоко бессознательном состоянии. И нельзя дать определенного ответа на вопрос, когда он выйдет из комы.

— Но он выйдет из нее? — продолжает нажимать Соня.

Марин слышит страх в голосе сестры и понимает, в отличие от Триши, о чем та умоляет. Соня просит доктора дать им надежду.

— Мне очень жаль, но этого может и не случиться, — говорит он, неправильно расценив настойчивые вопросы.

Дэвид окидывает взглядом всю семью. Он спокоен и призывает их к спокойствию перед надвигающимся штормом. Идет битва жизни со смертью, обе соперницы — достойные воины, от победы одной из них зависит будущее семьи. Но вряд ли он знает, что битва уже выиграна.

— Некоторые пациенты никогда не выходят из комы, и тогда их семьям приходится…

Доктор умолкает. В том, чего он недоговаривает, заключен выход, которым они при желании могут воспользоваться.

— …выдернуть штепсель, — Соня произносит эту фразу сухо, без всяких эмоций. Она скрывает свой страх, который Марин заметила всего лишь несколько секунд назад. — А что произойдет, если отключить аппараты?

— Хотя технически он находится в коме, то есть в особенно глубоком сне, жизнедеятельность его тела зависит от капельниц и системы искусственной вентиляции легких, — Дэвид засовывает руки в карманы, и его белый халат распахивается. С шеи свисает стетоскоп. Марин видит, что доктор моложе ее, но с недавних пор ей стало казаться, что все вокруг моложе ее. — При поступлении в больницу ваш отец не дышал самостоятельно. Сейчас ему помогает дыхательный аппарат, — Дэвид делает паузу, стараясь подготовить их к новостям, которые ни одна семья не смогла бы выслушать спокойно. С глубоким вздохом, в котором смешались симпатия и сожаление, он говорит: — Без респиратора он не сможет получать достаточно кислорода.