След Сокола
Шрифт:
– Это хорошо. – Дражко передал полотенце разведчику и улыбнулся. Он всегда просыпался в прекрасном расположении духа, даже если удавалось поспать так мало, как сегодня. Должно быть, потому, что сны ему всегда приходили, как сам рассказывал однажды Ставру, только хорошие. – Значит, будут нужные вести для князя Годослава. Сфирка, известное дело, без вестей не возвращается. Ладно… И что на дороге?
– Даны стоят там в готовности и ждут сигнала от Сигурда. Беспокоятся, что сигнала все еще нет. Отправляли вперед разведку. Четыре раза по пять человек. Все разведчики побывали в руках Ставра. А без сигнала, которого нет и не будет, даны не решаются начать атаку. Викинги ругаются с солдатами. Им обещали богатую добычу в храме. Солдаты тоже недовольны, но они без приказа выступить боятся. Их так Сигурд наставлял.
Наверное, волхв прав. Его место сейчас именно там. В нужный момент, как договорено, он подаст сигнал стрельцам на стены, чтобы произвели новый салют, только теперь уже простыми стрелами, без огня. Теперь даны ждут такого навесного обстрела и большого урона уже не понесут. Но все же часть стрел обязательно достигнет цели. А позже, если начнется атака, тоже будет чем врага встретить. Не зря Дражко засадил за работу всех кузнецов маленького города – они срочно готовят наконечники. Прочные, загодя высушенные березовые древки с оперением из хвостов морской птицы [36] Дражко привез в своем обозе еще до встречи с Сигурдом. Запас всегда необходим, а если он приходится кстати, то становится почти праздником.
36
Древки стрел изготавливались из колоды, отпиленной от части бревна, ближней к комлю, – чтобы стрела была крепче и била сильнее. При оперении старались использовать перо морской птицы, которое не деформируется от влаги.
– Что сам Сигурд?
– Нервничает, – ответил Годион, так и не расставшийся за ночь со своим полэксом. – Я ходил к нему, как ты и велел. Спать герцог не ложился и даже не снимал кольчугу. Готовился – это очевидно.
Дражко и не думал, что герцог уляжется спать, устав после короткого пути в Свентану. Не для того прибыл посол-викинг в славянское княжество, чтобы нежиться в пуховой перине, приготовленной для него работящими руками привычных к любому труду свентанских женщин.
– Что вокруг посольского покоя?
– В середине ночи два десятка оружных солдат хотели прогуляться – разведка. Их встретили у рогаток и остановили. Заставили вернуться. Через четверть часа вышел сам герцог. Герцога уважили, с поклоном пропустили. Он обошел весь квартал, полюбовался на луну, и видел наших дружинников. Понял, что его люди заперты на всю ночь, и после этого закрылся у себя в комнате. Слышно было, как он пинал скамьи. Недавно угомонился.
– Сейчас, наверное, уже умывается, как и я, – улыбнулся воевода. – Надеюсь, ему приготовили большой таз, чтобы после такой нервной ночи привести себя в порядок. А то всю службу в храме будет сонным.
Даны, как и все скандинавы, умываются не по-славянски, под струей воды, а в тазике. Славян это всегда смешит.
– Таз приготовили. И воды не пожалели. Пусть остудит свой пыл.
– Прекрасно. Пленных гонцов допросили?
– Как мы и предполагали, первый гонец – что от Сигурда – должен был указать солдатам время и место атаки. Второй в самом деле ехал от короля, но не к герцогу Трафальбрассу, а к какому-то купцу Якобу, что входит в посольство. Гонец вез тайное письмо. Ставр прочитать не смог.
Князь-воевода только хмыкнул на это. Ставр умеет читать и славянские звуковые буквы, и славянские рунические письмена, и нордические рунические, и франкские, и латинские грамоты. И даже немного знает греческий язык, хотя греки живут далеко и встречаться с ними приходится не часто. Но если письмо написано тайными знаками, прочитать его сможет только тот, кто написал, и тот, кому письмо адресовано.
– Купец Якоб? Король Готфрид общается с купцами, членами посольства, минуя Сигурда? Мне это весьма нравится… – воевода сел и стукнул себя кулаком по колену. – Купец Якоб… Купец Якоб… Мне мало доводилось заниматься торговыми делами. А ну… Напрягите память… Знает кто-нибудь такого купца?
– Всех купцов, что вели или ведут торговлю через наши земли, мы знаем хотя бы по именам, – ответил Годион.
– Якоба среди них нет, – закончил за него молчащий до этого разведчик Далимил-плеточник.
Плеточником его зовут потому, что он своим длинным аварским бичом-плеткой любого латника вышибает из седла не хуже, чем другой рыцарь копьем. Должно, и было у него в крови что-то аварское, потому что лицом Далимил был смугл, волосами темен, хотя глаза имел ярко-синие, славянские, и не узкие, как у аваров.
– Очень меня интересует этот Якоб… – нахмурился князь-воевода, словно хотел, чтобы ему прямо сейчас все выложили и рассказали, коли разведчиками назвались. – Очень интересует… – повторил уже тверже, словно отдал приказание.
– То же самое наказал и Ставр. Советовал тебе, княже, присмотреться к купцу и, если представится возможность, подставить его как-то нам. Мы быстро отправим господина Якоба на правеж [37] . А Ставр развязывать языки умеет. Перед ним никто не молчит…
37
В период раннего Средневековья в славянских общинах слово «правеж» имело употребление как понятие приведения к правде, узнавания правды. В более поздние столетия трансформировалось в термин, обозначающий публичное наказание.
Воевода и сам хорошо знал, что Ставр только волховскими умениями может без обязательных пыток, применяемых повсеместно и не всегда дающих результат, заставить говорить любого, и сомневался, что кто-то сумеет скрыть от волхва свои намерения. Как это происходит, никому не понятно. Просто смотрит волхв в глаза и спрашивает, спрашивает много и о разном. И между другими вопросами задает нужные [38] . Ему отвечают обязательно и обстоятельно, хотя с другими, даже с палачами, не хотели до этого разговаривать под угрозой раскаленных клещей, готовых вцепиться в язык молчуну.
38
Гипнозом славянские волхвы пользовались не менее широко, чем египетские жрецы. Об этом, как о языческих чудесах, рассказывал и летописец Карла Великого Эйнхард и другой средневековый хронист – Саксон Грамматик.
Трудные загадки в такой напряженный для княжества момент хочется разрешить быстрее…
Понятно, что купец, с которым сам король Готфрид переписывается тайным письмом, минуя герцога Трафальбрасса, не может не иметь тайного же задания, не связанного с торговыми делами. Готфрид, в отличие от Годослава, к торговле равнодушен, он предпочитает пополнять казну грабежами соседей. И никто не поверит, как не верит Дражко, что в такой напряженный момент Готфрида обуяла жажда наживы.
– Я попробую узнать, кто такой Якоб, вернее, что за этим именем кроется…
– Кроется за именем? – переспросил мрачный Годион.
– И такое может быть, – в раздумье, словно беседуя сам с собою, сказал Дражко, наливая себе кружку терпкого и кислого, со льда, клюквенного кваса. – Скорее всего, так и есть… Предположим, благородный конунг Готфрид готовит какую-то очередную гадость, до которых он большой охотник. Находит исполнителя. Исполнитель, что эту гадость будет воплощать в жизнь, не желает пятнать свое имя неблаговидным поступком. А исполнять надо – приказ монарха… Что этот исполнитель сделает? Он возьмет себе другое имя.