Чтение онлайн

Трафальбрасс и этот укол перенес, не изменив выражения лица.

– А ты, дорогой герцог, не собираешься обратиться к кому-то из наших богов?

Герцог в раздумье чуть не игриво склонил голову.

– Я собираюсь задать вопрос Свентовиту. Он всегда бывает честен?

Дражко ответил настолько серьезно, что своими словами убрал улыбку с лица Сигурда:

– Он никогда не обманывает. К сожалению, не обманывает даже злобных врагов.

– А почему – к сожалению? – не понял герцог.

– Иногда это бывает необходимо. Это часто бывает необходимо. Война – это совсем не рыцарский турнир, и там военная хитрость, как тебе наверняка хорошо известно, всегда была в почете. Ни одна война не обходится без засад, ложных и обходных маневров…

Герцог кивнул, вздохнул и, на правах почетного гостя, шагнул за порог первым. При всей дикости пиратской натуры, он, очевидно, почувствовал даже некоторый трепет. Впрочем, любой входящий в храм, независимо от своих намерений, обычно испытывает трепет, и происходит это независимо от характера и привычного поведения человека. Высшие силы действуют незаметно, но всегда и неуклонно. Воевода последовал за Трафальбрассом. И тоже сразу почувствовал торжественный священный дух, присутствующий в помещении.

Деревянные полы помещения храма были начисто выметены – эту эзотерическую и очень важную процедуру за день до праздника совершал обязательно сам верховный волхв. Если он по старости или по болезни уже не мог выполнить такую «черную» работу, его смещали и заменяли новым, точно так же смещали, если жрец не мог выдержать весенний месячный пост, когда ему запрещалось есть что-нибудь, кроме хлеба, воды и осенних ягод.

Стены внутреннего покоя были завешаны красными ткаными полотнами. Потолок, казалось, был глухим, хотя и многослойным на разных уровнях, однако откуда-то сверху шел призрачный красный же свет, создавая впечатление пламенеющих где-то небесных костров. Горящие по периметру чаши с благовониями усердно дымили и создавали эффект опять же красного тумана.

Посредине высился истукан, вырезанный из громадного ствола дерева. Четыре безбородые лица Свентовита смотрели строго на четыре стороны света – на зарю, на закат, на полдень и на полночь [57] . Покрытые золотом искусно вырезанные кудри спадали на плечи и соединялись, переплетаясь, со всех четырех сторон. Тот лик Свентовита, что обращался к заре, держал в левой руке громадных размеров многослойный настоящий славянский лук. В правой, поднятой на уровень груди, сжимал невиданных размеров серебряный, покрытый золотым резным окладом рог с вином. Это именно то вино, которое сообщало, насколько урожайным обещает быть год. С полночной стороны было подвешено большое, но настоящее седло, с полуденной – золоченая узда, с закатной – громадный тяжелый меч. Свентовит при жизни был воином-богатырем Святогором и оставался воином, став Богом, сменив в Тригаве Велеса.

Большой черный камень располагался прямо против входной двери, с восходной стороны храма. Священный огонь на камне горел ровно, лишь едва-едва поигрывая языками пламени, и сам почти не давал света, смешиваясь с внешним освещением. Этот огонь постоянно поддерживали младшие волхвы, дежурившие около него круглосуточно. Тот, из-за кого огонь потухал, подлежал смерти, но подобных случаев история храма не знала. Большое пламя разжигалось исключительно в годину бедствий – войн или моров, чтобы усилить влияние молитв пением самого камня [58] . Во все остальное время, даже в большой праздник, огонь держали ровным.

Верховный волхв остановился около первого лика так, чтобы была видна его схожесть с истуканом. Перед ним встали и все пришедшие в храм. Колопас дождался тишины и недвижности толпы, чтобы более ощутимыми и значимыми были его действия, потом повернулся к лику лицом, медленно и с уважением поклонился и долго молчал, сосредоточенно рассматривая лицо идола. Что видит он, что читает в хорошо знакомых ему чертах – не известно никому, им, и славянам и скандинавам, обращающимся к Богу только по надобности, просто не дано знать видения волхва. Только через четверть часа Колопас трижды стукнул посохом в пол. Очевидно, в том месте, куда приходился удар, под настилом была пустота. А акустика помещения была рассчитана так, что звук моментально обрастал долгим эхом и повисал над головами, что сразу же придало моменту небывалую торжественность и ощущение нереальности происходящего.

Та же самая процедура повторилась и с трех других сторон – перед всеми ликами Свентовита. Только после этого, возвратившись к первому лику, жрец, не выпуская посох, молча вскинул свои неестественно длинные руки. И сразу же, словно по команде, откуда-то сбоку раздался, особенно мощный и дикий в помещении храма рев оскорбленного быка.

Гости праздника обернулись. На их глазах сдвинулась боковая стена, и младшие волхвы ввели из соседнего помещения в главный зал большого дикого тура со вдетым в ноздри большим золотым кольцом. К этому кольцу крепились золотые же цепи, на которых волхвы тащили животное к алтарю, не давая ему сопротивляться.

Третий младший волхв шел навстречу от другой стены и нес перед собой узкий и длинный меч, лежащий на красном полотне и углом этого же полотна наполовину покрытый. Колопас переложил посох в левую руку, взяв меч в правую. Как только тура подвели к основанию истукана, младший волхв сдернул со священного оружия покрывало. Холодная сталь блеснула красными отливами. Колопас, выставив левую ногу вперед, присмотрелся, выбирая момент, умело переместил вес тела с одной ноги на другую и молниеносно нанес удар в сердце тура. Бык с диким жалобным ревом-стоном упал на колени. И тут же два волхва, что привели его, достали из-под складок одежды длинные и кривые, наподобие полумесяца, ритуальные ножи и перерезали животному горло так, чтобы кровь стекала на пол под основание идола [59] .

– Отменный выпад сделал этот старик, – шепнул Сигурд на ухо воеводе. – Не думал я, что ваши волхвы умеют так владеть оружием.

– Умеют… Каждый волхв умеет… – не без собственных скрытых мыслей подтвердил князь. – Если что случится, наши волхвы первыми берут в руки оружие. Они воодушевляются молитвой и ничем не уступят вашим берсеркам.

– Даже так? – удивился герцог. – И сколько же жрецов в храме?

Дражко по тону вопроса понял, что Сигурд проводит разведку. И опять следовало решить на ходу, как лучше ответить. Сказать, что жрецы не смогут оказать городу помощь в случае опасности, – это значит подготовить для любого захватчика сюрприз. А война и без того на сюрпризы богата, и лишний встретить никто не желает. Но это же и спровоцирует Сигурда на более активные действия. Любые активные действия и ответные контрдействия означают начало открытой конфронтации и ускорение войны. Предупредить же, что храм сумеет не только себя защитить, но и городу помочь, – это значит подготовить потенциального противника к ожесточенному сопротивлению, что потребует от него привлечения дополнительных сил. Дражко все же выбрал второе, хоть каким-то образом оттягивающее начало боевых действий.

– Никто этого не знает. Мы обычно видим человек пять-десять. А когда надо, их откуда-то появляется несколько сотен. Поговаривают, что для защиты храма покойники выходят из-под земли. Лет сто, а то и двести тому назад, рассказывают, когда свеи подступили к стенам, против них вышло пятьсот воинов-покойников, которые не боялись ни меча, ни стрелы. Молча шли вперед и убивали. Так они город спасли…

У князя-воеводы от рассказа о старой легенде у самого мурашки по коже пробежали, так разыгралось воображение после почти бессонной ночи. А Сигурд откровенно помрачнел и задумался. Как всякий скандинав, он был очень суеверен и не сомневался в возможности атаки силами покойников. Ведь, согласно скандинавским верованиям, все погибшие воины в день последней битвы встанут в один ряд с Одином, чтобы сразиться с силами зла. Так почему же славянские покойники не могут встать и принять участие в битве, защищая свой храм?

В это время Колопас величественным, почти царственным движением отдал меч младшему волхву, переложил посох в правую руку и опять трижды ударил в пол.

– Прими от нас жертву, Великий Свентовит! Пусть земная кровь этого животного воспарит к обители твоей в небеса и соединит земные заботы с небесным промыслом! Омун! Омун! Омун! – воскликнул волхв.

И первым торжественно пошел в сторону прохода, из которого младшие волхвы только что выводили тура. Вся толпа гостей и горожан молча последовала за ним.