Следствие продолжается
Шрифт:
Договорить Дэвид не смог — затянувшаяся цепочка ясно дала ему понять, что с Ирмой сейчас лучше не спорить. Стажеру оставалось только смотреть на нее преданным и немного испуганным взглядом и помалкивать по независящим от него причинам.
Что-то вдруг обвило его колени, зазмеилось по предплечьям… Скосив глаза, Дэвид понял, что ему не показалось: это волосы, а вернее, думальца госпожи Конг взяли его в прохладный шелковистый плен…
Измученный событиями этой сумасшедшей ночи, Дэвид протестующее дернулся и потерял сознание.
Госпожа Конг довольно улыбнулась. Удобно устроив гостя в своей спальне (в гостевой расположились сторожевые думаки, а такая компания совершенно не годится для молодого человека!), прелестная Ирма вызвала дежурного телеграфиста и продиктовала несколько тщательно продуманных, выверенных фраз, долженствующих убедить госпожу Кисленьких в том, что почтовое отправление прибыло по назначению, а также предупредить о жутких лягушках-оборотнях. Кроме того, упоминалось, что против излишнего любопытства некоторых молодых людей повязка бессильна, и Ирма считает — лучше использовать удобный, гладкий, и крайне надежный (в силу наличия прочных завязочек) мешок.
Выслушав текст послания, невозмутимый телеграфист коротко поклонился и с облегчением удалился, влекомый служебным долгом и грифом повышенной срочности на телеграфном бланке.
Закончив с неотложными делами, гсопожа Конг уже собралась было предаться своим штудиям (а доставка Дэвида расстроила тщательно составленный график!), как ее взгляд упал на так и не убранный номер «Роковых красоток», одиноко лежавший посреди роскошного ковра. Чувствительные ноздри госпожи научного консультанта затрепетали: конечно, высокоорганизованный разум чужд обычных эмоций, но в этот самый момент Ирма Конг ощутила, как прежде абстрактное понятие «ревность» становится весьма и весьма определенным… Несколько секунд она с удовольствием изучала свои переживания, отметив, что быть чуть-чуть человеком — это весьма освежает, после чего решительно подняли журнал и направилась в сторону спальни.
Небрежно раздвинув занавеси балдахина, чтобы иметь возможность беспрепятственно наблюдать за своим гостем, госпожа Конг удобно устроилась в подушках (эти милые мелочи и условности вызывали у нее восторг истинного естествоиспытателя), и, нехорошо, прищурившись начала рассматривать первую страницу.
…Дэвид очнулся от того, что его что-то покусывало, поглаживало, стискивало… и, с его точки зрения, подогретой фантазиями о таинственных пиявках-людоедах с Марса, безусловно заглатывало.
— Ч-что… что происходит?.. — спросил было он, но тут взгляд его упал на отражение в огромном, во всю стену спальни зеркале, и Дэвид ужаснулся так, что потерял дар речи.
Голова его теперь торчала из огромного золотистого цвета кокона в форме груши, в котором — он точно знал, вернее, отлично чувствовал, — переваривались его запонки. Почему в такой момент Дэвид подумал о запонках, понять несложно: они были подарком матушки в честь защиты диплома, к тому же стоили очень недешево для скромного стажера, и вот, пожалуйста!..
Возлежавшая на покрывале необъятной кровати госпожа Конг отложила в сторону трофейный номер «Роковых красоток» (стажер на мгновение забыл о запонках и покраснел) и, плавным движением поднявшись с подушек, подошла к своему пленнику, захватив по пути поднос с пирожными.
— Н-не буду! — сразу заявил Дэвид. — И… И вообще, это был мой лучший пиджак!
— Какой вы капризный! — покачала головой Ирма и ловко засунула эклер в рот вознамерившемуся возопить о запонках Дэвиду.
— М… м-м-м!.. — возмущенно сообщил тот, пытаясь, должно быть, заявить о насилии над личностью. Увы, с полным ртом крема сделать это было затруднительно.
— Кстати говоря… — госпожа Конг выразительно покосилась на оставленный журнал. — У меня нет хвоста.
Дубовны мог бы объяснить, что Ирме хвост вовсе и не нужен, благо как раз справился с пирожным, но стоило ему открыть рот, как туда отправился второй эклер, а потом третий и четвертый.
— Вам немного не хватает калорий, — пояснила свои действия госпожа Конг, — но это вполне поправимо подручными средствами!
— Я не люблю сладкое… — попытался объяснить Дэвид, судорожно проглотив пирожное почти целиком.
— Ничего, ничего, это уже позади, — успокаивающе сказала Ирма, повыше поднимая горловину мешка и завязывая ее атласной лентой. — Видите ли, я использую самые прогрессивные методы: при моем непосредственном участии нет никакой необходимости откармливать вас месяцами… А тетушка — простите ее великодушно, она желала лишь добра, — увы, такая ретроградка! А теперь посидите смирно…
Отступив на пару шагов, она полюбовалась на кокон: оставался самый сложный этап — переваривание головного мозга — и лишние трепыхания могли причинить непоправимый вред. Ну а кроме того, Ирме нужно еще было ответить на письма коллег, закончить статью, написать комментарии к работе молодого специалиста, а крики Дэвида отвлекали. Сдавленное мычание было легче игнорировать, к тому же, так не было риска потревожить соседей: всё-таки ночь, это было бы просто неприлично!
Кокон потихоньку пульсировал посреди будуара, Ирма занималась делом, время от времени поглядывая, как идет процесс. Процесс шел ровно и достаточно быстро. За окном занимался рассвет…
…-Господа, я снова опоздала! — влетела в госпожа Кисленьких, на этот раз в очень смелом наряде из громуара цвета гортензии. На груди ее сверкали завязанные узлом по последней моде длинные бусы из горного хрусталя и топазов. — Представляете, ночью меня посетило вдохновение, и я не могла прерваться до самого рассвета!
— А о чем вы нынче пишете, госпожа Каролина? — заинтересовался Ян.
— Это сюрприз, — твердо сказала та, усаживаясь и расправляя подол, и подмигнула, намекая на то, что первыми читателями всё равно будут они с Бертом. — Кое-что новенькое.
— Вы же все равно не удержитесь и проговоритесь, — ворчливо сказал Руперт. — Что за секреты между своими?
— Ах, вы правы, — вздохнула Каролина и улыбнулась. — Словом, я решила, что немного сверхъестественного в романе не повредит. Так что Хромому и Кривому придется встретиться с кое-чем интересным!
— Кровососы? Оборотни? — предположил доктор.
— Банально! — фыркнула писательница. — Есть кое-что получше, впрочем, скоро я закончу, и вы сами убедитесь…
— Ждем с нетерпением, — совершенно серьезно сказал следователь. — Дорогая Каролина, а могу ли я поинтересоваться, как наш… хм… невольник?
— А, его уже нет, — беспечно ответила та, намазывая тост джемом.
— Что значит — нет? — нахмурился Бессмертных.
— Неужто съели? — подивился Сидельских. — Вы ж говорили, они своих не трогают!
— Никто его не ел, — строго сказала Каролина. — Я имела в виду, Дэвида нет на «Колоссале».
— Уплыл? — осведомился доктор.
— Скорее уж, улетел, — фыркнул Берт.
— Он высоты боится, — встал на сторону Немертвых Ян.
— Неважно, — прекратила спор госпожа Кисленьких. — Господин Бессмертных, уж простите, но иного выхода не было. Видите ли, Дэвида обнаружили и в том замечательном укрытии… и что оставалось делать?