Чтение онлайн

— На ануннакском, — поправил меня Горыныч. — Это пока лишнее, но до этого дойдёт, если покажешь такие же способности в ксенолингвистике. Теперь слушай внимательно: говорить с аннунаками буду только я. Если кто-то обратится к тебе на ануннакском, сделай вид, что не понимаешь — у вас, людей, это получается очень убедительно. Понял? Никакой самодеятельности!

— Понял, шеф! Я думал, что пойду на экскурсию с Маркусом.

— Маркус будет там, но под другой личиной. Он будет наблюдать за тобой издалека и делать выводы, — объяснил Горыныч. — Пойми, Марсель, миссия, которую на тебя хочет возложить хранитель, крайне важна. Не факт, что ты для неё подойдёшь.

— То есть я могу оказаться не избранным? — подколол я. — И Морфеус найдёт другого Нео.

— Хорошо, что ты вспомнил этот фильм, — сказал Горыныч, подняв ногу, как киношный персонаж. — В Нью-Йорке будет как в учебном фильме про матрицу: «Кого ты видишь, Нео?» Ты будешь видеть обычных людей, но на самом деле половина из них — не люди.

Я приготовился к долгому путешествию, но с удивлением узнал, что попасть в «Большое яблоко» можно, просто выйдя за пределы моей комнаты. Мой проводник, Горыныч, с лёгкостью показал, как это сделать. Он решил отправиться в путь в образе обычного человека. В старом засаленном плаще лесника, потрёпанных джинсах и солдатской шапке-ушанке он напоминал Кузьмича из фильма «Особенности национальной охоты».

Портал в стене комнаты ожил от простого движения правой руки Кузьмича-Горыныча. Позже он рассказал мне, что в его правую лучевую кость встроено устройство из сангиния, называемое «иглой».

Мне разрешили остаться в своем теле, замаскированном, как матрёшка — один образ внутри другого. На мне были потертые джинсовые шорты и грязная красная футболка с несколькими прожженными дырками. Вид, конечно, не самый презентабельный, но мне было все равно, как я выгляжу. Подумаешь, Нью-Йорк!

Честно говоря, я даже слышать не хотел об этой Америке, не то что ехать туда. Я понимал: это параллельная реальность, и даже если бы захотел, Вику там не встретил бы. Но, несмотря на это, душа к этой поездке не лежала.

Хотя... стоп, о чём это я? Всё это осталось в прошлом. Впереди меня ждала новая жизнь, где я надеялся доказать всем, и в первую очередь себе, что я — Марсель Кольцов, и своё счастье я найду. Со мной всё будет хорошо.

На моей груди красовались большие белые буквы «MAAGA», а на голове — бейсболка, некогда ярко-красная, но выгоревшая до бледно-розового цвета. Именно в таком виде, словно люди, прошедшие через трудные времена, мы перенеслись в постапокалиптическую Америку.

Нью-Йорк, Земля « U-332 », недалёкое будущее

Должен признаться, что переход через портал оказался не самым приятным опытом в моей жизни. Сначала я ощутил, как моё тело сжалось до размеров яблока где-то в области солнечного сплетения, а затем будто вывернулось наизнанку. Это было странное и болезненное чувство, словно меня пропустили через невидимую мясорубку. Дальше я провалился в пустоту, и какая-то неведомая сила словно расщепила моё тело на атомы, а после одним широким мазком размазала их по всей Вселенной.

К счастью, это кошмарное состояние длилось недолго. Моё тело начало собираться обратно, атом за атомом, как будто гигантский 3D-принтер печатал меня заново. В режиме ускоренной перемотки. Меня обожгла сильная распирающая боль в икрах, словно вся жидкость тела собралась именно там. Наконец я ощутил пол. Все мои чувства вернулись ко мне, кроме зрения. Я стоял в кромешной темноте. Где-то монотонно капало, а нос щекотал запах ржавого железа и пыли.

Вдруг раздался щелчок — это в руках Горыныча сверкнула зажигалка. Жёлтый свет заплясал на его пальцах, и я с облегчением осознал: со зрением у меня всё в порядке.

Зажглась свеча, и пространство вокруг залилось мягким дрожащим светом. Мы оказались в подвальном помещении, по стенам и потолку которого тянулось множество труб. Я потрогал одну из них — холодная, влажная. Пол покрывал толстый слой пыли, а под ногами валялся крюк сломанной хоккейной клюшки и ржавое лезвие конька.

— Это подвал «Мэдисон-сквер-гарден», — подсказал Горыныч, осматриваясь вокруг. — Сам дворец теперь лежит в руинах. Здесь проходили самые ожесточённые бои между «синими» и «красными».

— Синими и красными? — переспросил я, не совсем понимая. — Это что, какие-то команды?

— Какие команды? — усмехнулся Горыныч. — Ты что, не в курсе, что по Штатам прокатилась война? Ладно, потом расскажу, когда выберемся на поверхность.

Мы начали пробираться через завалы кирпичей и бетона, оставшихся от домашней арены «Нью-Йорк Рейнджерс», пока не выбрались на улицы города. Я молча шёл за Горынычем, внимательно слушая его пояснения. Он оказался неплохим гидом, и его болтовня немного отвлекала от мрачной реальности, которая нас окружала.

Я представлял Нью-Йорк совсем другим. То, что я увидел, больше походило на кошмарный сон-предостережение.

Как же прав оказался Жириновский! Помните его пророческие слова?

«...выборов в 2024 году в Америке не будет, потому что Америки не будет», — заявил он.

Конечно, страна-гегемон не могла разрушиться за один день. Наш оракул давал на это десять лет. В этой же реальности всё случилось куда быстрее.

Не все районы Нью-Йорка лежали в руинах. Однако даже относительно уцелевшие кварталы несли на себе печать кризиса. Одни небоскрёбы стояли, выставляя напоказ отметины от ракет и снарядов, другие чернели от пожаров. Тут и там зеркальные фасады высоток пестрели заплатами из подручных материалов.

Особенно угнетающе выглядели жестяные трубы дымоходов, торчащие из окон или пробитые сквозь стены. Здания стояли вдоль длинных авеню, словно уродливые гиганты, ощетинившиеся печными трубами. В воздухе словно висел немой вопрос: «Марсель, ты зачем здесь?»

Огни неоновой рекламы казались забытым сном — откуда ей взяться, если война оставила лишь жалкие двадцать процентов энергосистемы страны? Метро встало, трамвайные рельсы заросли травой, а бесценные киловатты, словно капли воды в пустыне, делили между уцелевшими кварталами.

Повсюду гудели и ужасно чадили бензиновые генераторы. Шум стоял страшный, приходилось всё время повышать голос. Из-за выхлопа самопального бензина накатывала тошнота. На крышах домов, словно цветы техногенной эпохи, распустились солнечные панели. Целые поля блестящих фотоэлементов превращали город в зеркало, если смотреть сверху. Соседство молчаливых «ловцов солнечных лучей» и рычащих моторов никого не смущало. Немыслимый симбиоз — гремучая смесь углеродного смога и зелёной энергетики. Ау, зелёные! Экологи! Вы где? В мире небоскрёбов и финансовых воротил лампочка стала роскошью. Признак достатка — простая батарейка. А если у тебя есть генератор или солнечная панель — ты богач. Олигарх. Ёшки-бабаёжки! У блэкаута свои правила. Кто со светом, тот и свят.