Чтение онлайн

Люди стали ассами выживания. Паутины проводов, свечи в консервных банках и очереди на зарядку аккумуляторов стали визитной карточкой Нью-Йорка.

Городские службы не работали. Зловонные кучи мусора и полчища крыс уже никого не пугали. На крыс даже охотились. Как-никак мясо. А что? Захочешь жить — и не такое съешь. Зато расцвели частные лавочки, словно из лихих девяностых с их диким капитализмом и законами подворотен. Рэкетиры и бандиты стали частью городской жизни. Аннунаки, конечно, с ними боролись, но, скажем прямо, спустя рукава.

Мегамаркеты исчезли, но небольшие магазинчики и ларьки продолжали работать, создавая островки относительной стабильности. На их полках выстроились пирамиды консервных банок, давно уже просроченных, но манящих яркими этикетками. А ведь люди их покупали, играя в русскую рулетку со здоровьем. Выбор небогат: смерть от ботулизма или от голода. Но некоторым везло — отделывались кишечным расстройством. Счастливчики. Про них болтали, будто знают они какую-то систему определения годности товара. Кто их знает. Может, и не врала молва.

Всюду лежали груды пластиковой посуды и всякого ширпотреба — словно отголоски эпохи изобилия. Здесь торговали всем: от треснувших смартфонов до поношенных курток, от дешёвых свечей до разболтанных стульев. На базаре апокалипсиса успех сделки зависел от запасов тушёнки и умения сторговаться. Даже воздух был пропитан смесью отчаяния и азарта. Здесь покупали надежду, иногда сбивая цену приставленным ко лбу пистолетом.

Крупная промышленность давно умерла, а мелкие мастерские едва держались на плаву, доживая свои последние дни. Те, кому повезло, работали на этих полуживых цехах, остальные же влачили жалкое существование, перебиваясь с хлеба на воду. Кто-то пытался выжить, торгуя чем придётся, кто-то уходил в банды или продавал себя, чтобы хоть как-то прокормиться. Была и ещё одна категория людей — те, кто трудился на сангиниевых шахтах аннунаков. Платили там вроде бы неплохо, но условия были настолько ужасными, что редкий шахтёр выдерживал больше пяти-семи лет. Это был каторжный труд. Он буквально высасывал из людей жизнь.

Но вот парадокс: при всех проблемах с энергетикой интернет работал идеально. Не просто работал — он процветал. Каждый носил в голове чип, который подключал человека к глобальной сети. Что-то вроде встроенного Wi-Fi адаптера. В голове. Интернет не только служил источником информации, но и поддерживал работу прокаченных органов. Однако за это приходилось платить. Те, кто не мог позволить себе чудовищные тарифы цифровых корпораций, просто умирали. Нет денег — получай остановку сердца или отказ почек. Люди гибли тысячами. Тонкий слой иллюзии, прикрывающий язвы колонизации. Фальшь. Бутафория. Видимость нормальной жизни, которая помогала держать население под контролем. На это инопланетяне энергии не жалели.

Град на холме? Столица мира?

Скорее, гигантский некрополь — город, в котором время застыло, оставив после себя лишь пустые декорации жизни. Следы былой роскоши окружали со всех сторон: разукрашенные фасады зданий, чьи-то брошенные лимузины у тротуаров, хрустальные люстры под слоем пыли, словно погасшие звёзды, давно разграбленные магазины с дорогой бижутерией...

И везде тишина. Тяжёлая, плотная, как саван.

Шок. Мозг отказывался принять увиденное. Глаза — тем более. Всё это напоминало сбой реальности, будто кто-то перезагрузил мир, забыв при этом загрузить самое главное — души.

Ощущение было такое, словно я очутился внутри кошмара, где законы пространства и времени рассыпались в прах. Или, что хуже, в мире, где их заменили чьими-то чудовищными ошибками.

В виртуальном мире всё представлялось иначе, чем в реальности. Там Америка всё ещё оставалась великой державой, а западный мир казался таким, каким мы привыкли его представлять — успешным и процветающим. Люди жили в этой иллюзии, не замечая, что в реальности небоскрёбы обросли трубами, а тысячи людей умирают от голода и болезней. Именно в такой мир я попал, покинув благополучную Москву.

Я шёл рядом с Горынычем, погружённый в свои мысли. Вид города и его рассказы навевали на меня уныние. Как мы, люди, могли такое сотворить с собственным миром? Хотелось убежать и где-нибудь спрятаться. Сидеть тихо. Не высовываться. Авось само рассосётся? Нет, теперь уже нет.

Замыкаться в себе и, как страус, прятать голову в песок я не буду. Чтобы такое же случилось и с моим миром? Нет. Я буду бороться. Заметив моё состояние, Горыныч решил подбодрить меня шуткой:

— Марсель, что с тобой? — спросил он, доставая из кармана своего плаща плоскую металлическую фляжку. — Твоё имя происходит от латинского Marcellus, связанного с Марсом, богом войны. Значит, в тебе должно быть что-то сильное и непоколебимое. На, хлебни. Это не просто коньяк — это настоящий дарианский напиток воина!

— Горыныч, как всё это могло произойти? — спросил я, открывая фляжку. — Неужели люди совсем потеряли рассудок?

— Всё дело в чипах, — ответил он. — Тех самых, которые производит компания «Нейролинк, Инк.». Нейрокомпьютерный интерфейс и нейропротезирование.

— Но ведь ты же и есть основатель компании. Как так вышло?

— Я создавал их как инструмент, который должен был помочь людям достичь уровня технологий древних цивилизаций. Но я не учёл, что их можно использовать не только во благо. Признаю, формально это я виноват во всех бедах, которые обрушились на человечество.

Сначала всё шло хорошо: прямой доступ к сети — всегда и везде, казалось, что мы держим руку на пульсе Вселенной. Но на деле всё оказалось наоборот. Теперь Вселенная держит руку на нашем пульсе. Если мы ведём себя «правильно», то получаем положительные эмоции. Если нет — будь готов к последствиям. Сердце может замедлиться или начать бешено колотиться, как осенний лист на ветру.

— Дальше можно не продолжать, — сказал я, сделав глоток из фляги. Ого, крепкая штука! — Социальные сети, игры, искусственно улучшенные органы... А потом — плати деньги, а если нет — отправляйся на сангиниевые шахты. Так ведь, Горыныч?

Вместо ответа он взял у меня флягу, посмотрел на неё, словно раздумывая, пить или нет, а затем просто убрал её обратно в свой бездонный карман.

— Всё так, — сказал он. — Но будь осторожен с этим. Это нейростимулятор, он вреден людям, особенно для тебя! — Он посмотрел на моё ошеломлённое лицо, колебался мгновение, затем снова достал флягу и протянул её обратно. — Ладно, ещё пару глотков можно. После всего, что ты увидел и услышал, твоя нервная система может не выдержать.

Когда мы подошли к станции метро, я остановился, чтобы выпить из фляги. Вокруг стояло несколько автобусов, битком набитых людьми. Рядом толпились те, кто пытался протиснуться внутрь, но шансов у них не было. Никаких.

Из подземного перехода с грохотом вырвались люди и открыли беспорядочную стрельбу по транспортному терминалу. Паника переросла в хаос: пассажиры вываливались из автобусов, давя друг друга в попытке бежать. Крики смешались с грохотом выстрелов. Одни метались между машинами, другие врезались в толпу у станции, которая, вопреки логике, двигалась навстречу стрелкам, пытаясь найти укрытие. Всё смешалось: страх, агрессия, слепая давка.

В довершение ко всему, на звук стрельбы прилетели странные летающие объекты, которые также начали палить без разбора по толпе, только из чего-то более серьёзного. Эта беспощадная смесь выстрелов, криков, крови и людей увлекла меня. Я потерял Горыныча из виду, а толпа всё напирала. Тут я увидел щелочку, через которую не мешкая пролез в подземный тоннель.