Чтение онлайн

– Не томи, няня, рассказывай, – Милли начала терять терпение.

– Они говорили о тебе, то есть о твоем поведении. Я не расслышала всей беседы, но смысл поняла. В общем, они обсуждали то, что после свадьбы твой будущий муж при соблюдении всех законов объявит тебя невменяемой, а Колл подтвердит, что ты действительно вела себя не как нормальная девушка, и после развода тебя поместят в лечебницу.

Милли была сама не своя от гнева. Как родной брат так мог поступать с ней, в голове не укладывалось! Соскочив с кровати, она начала метаться по комнате из угла в угол. Нянюшка пытаясь ее успокоить, носилась за ней следом. Тут в голову Милли пришла мысль – она резко повернулась к няне, и та, не ожидав этого, врезалась прямо в нее.

– Милли, ты меня убить решила, чтобы я не мучилась? – проворчала няня, потирая ушибленный лоб.

– Нянюшка, о соблюдении каких законов ты говорила?

– Как каких, ты что, не знаешь?

– Нет, не знаю. Я в общем знаю, чем занимаются муж и жена, оставшись наедине. Но в том, что касается юридических аспектов брака, я полный ноль.

– Ну если кратко, то ваш брак не является действительным до исполнения супружеского долга, а твое приданое супруг получит только после рождения ребенка. Твой отец внес этот пункт, боялся, что наследников не будет.

– Почему он этого боялся? Колл женат и, скорее всего, если бы он почаще на свою жену внимание обращал, а не по дешевым девкам бегал, Гвен давно бы уже родила.

– Милая, ты что, не знаешь? Колл не может иметь детей.

– Как так, почему?

– Если честно, я не знаю подробностей.

– Ладно, потом узнаем. Сейчас нужно думать, как поступить, – Милли принялась за свой туалет, при этом придумывая план действий.

В главном зале было людно и очень шумно. За большим столом сидели как минимум пятнадцать мужчин и две женщины. Мужчины что-то бурно обсуждали, и не составляло труда заметить, что они уже изрядно навеселе, хотя было еще утро, а женщины молча ели и делали вид, будто не слышат непристойных разговоров за столом, ну вылитые монашки. Войдя в зал, Эмиллия остановилась и дождалась, пока все присутствующие воззрятся на нее. Выждав недолгую паузу, она сделала элегантный реверанс и, потупив взор, обратилась к Коллу:

– Простите, пожалуйста, за опоздание, я очень долго приводила себя в порядок. Не могла же я выйти к дорогим гостям в неприглядном виде. Тем более что среди наших гостей мой будущий муж, – еще раз присев, она подняла взгляд и обратилась к лорду Элбриджу. – Не сочтите мою просьбу за наглость, но не разрешите ли Вы мне присесть рядом с Вашим сыном, мне бы очень хотелось с ним поближе познакомиться.

Милли чуть не рассмеялась в голос, глядя на изумленно уставившихся на нее людей, а посмотреть было на что. Никогда она не тратила столько времени на свой туалет, но все было не зря, так прекрасно она еще не выглядела. Темно-синее облегающее платье выгодно подчеркивало небольшую, но высокую и полную грудь, хрупкие плечи, изящные руки и талию такую тонкую, что, казалось, можно охватить ее руками. Ниже талии ткань переходила в пышную юбку, которая делала бедра Милли еще привлекательнее. Золотой рисунок по подолу, верху лифа и рукавам потрясающе сочетался с желтой нижней юбкой, край который кокетливо выглядывал из-под платья. Голову девушки украшала замысловатая прическа, из которой до самого пояса свисал густой хвост с закрученным концом. Никаких украшений Милли специально не стала надевать, чтобы не портить впечатление невинности и скромности, но при этом выгодно подчеркнула яркий медный цвет волос и зеленые глаза, столь ненавистные окружающим.

Первым из ступора вышел лорд Элбридж. Заикаясь, он выгнал какого-то родственника с места между собой и сыном и вышел из-за стола, поспешив к будущей невестке:

– Конечно, дорогая моя, любой Ваш каприз! – он взял Милли под локоть и проводил к столу, придвинул ей стул и сел рядом, не сводя глаз с ее декольте.

Мельком взглянув на сидящих за столом мужчин, девушка подумала, что даже если бы она им сейчас корчила рожи, они бы этого не заметили, все взгляды были обращены на ее грудь, только женщины и Колл пристально смотрели в лицо девушки. Эмиллия улыбнулась брату и обратилась к сидящему рядом Альфреду:

– Доброе утро, сэр Альфред, как Вам спалось? – ее голос звучал, как весенний ручеек, но собеседник не сразу уловил смысл вопроса.

Подняв растерянный взгляд, он спросил:

– Что, простите?

Милли повторила вопрос и стеснительно улыбнулась.

– Спасибо, замечательно спал. Но боюсь, что после нашей встречи больше не усну! – проворковал ее жених и от самодовольства покрылся красными пятнами, ну вылитая жаба!

Эмиллия сделала вид, будто ей польстили его слова, и, опустив глаза, принялась за завтрак. Во время трапезы она старалась не поднимать глаз, чтобы никто не увидел презрения в ее взгляде и не раскрыл ее спектакль, но при этом вслушивалась в разговоры присутствующих – и не зря. Так она узнала, что отношения между этим миром и тем, что за порталом, налаживаются, и на новой встрече будут присутствовать шеруны всех земель, в том числе и «зверюга», что ей было на руку. И что ее будущий муж и его отец не поедут в столицу, а встретятся с принцем Карлом у портала, поскольку Альфреду приспичило подольше побыть с молодой женой. После этой просьбы все присутствующие начали отпускать скабрезные шутки в их сторону, и Альфред поддерживал их с гордым видом. Он так разошелся, что в какой-то момент даже попытался обнять Милли, на что Колл сделал ему замечание. Первый раз в жизни девушка была благодарна своему брату, если бы не он, весь ее маскарад пошел бы прахом, Милли уже хотела воткнуть вилку в глаз своему жениху.

Заметив румянец на ее щеках, все решили что она тоже не прочь подольше побыть с Альфредом, и шутки посыпались с новой силой. Милли же сидела и думала, как бы ей не убить до свадьбы этого напыщенного болвана. К концу завтрака решили, что венчание пройдет раньше, чем планировалось, и на подготовку отвели всего три дня. Эмиллия сочла это хорошим поводом уйти. Встав из-за стола, она извинилась и, сказав, что ей необходимо готовиться к свадьбе, покинула зал.

Войдя в свою комнату, она рухнула на кровать и попыталась унять чувство омерзения, охватившее все ее нутро. Так Милли лежала, пока к ней не влетела нянюшка, вся запыхавшаяся от быстрой ходьбы. Присев на край кровати, она долго не могла отдышаться, а когда пришла в себя, быстро заговорила:

– Весь замок сошел с ума: все только и говорят, какая ты прекрасная и милая, и как повезло лорду Элбриджу с невестой! У них что, с мозгами что-то не так, как можно было поверить в этот маскарад? Ладно, чужие, но жители замка, даже Колл нахваливал тебя гостям!

– Не бери в голову, это тоже спектакль. Колла так просто не провести, а жители замка хотят от меня избавится, вот и нахваливают меня пришлым.

– Ты что, думаешь, у тебя не вышло? – няня сразу стала очень серьезной.

– Я и не надеялась, что в мою благовоспитанность поверят Колл и местные, мой спектакль был нацелен на гостей, а именно – на лорда Элбриджа и его сына. Это их мне надо уговорить взять меня за портал, – она потерла разболевшиеся виски и медленно села.

– Так ты все-таки решилась? И оставишь меня здесь? – няня даже не стала скрывать слез и сразу как-то поникла. – Что прикажешь мне делать здесь одной?

– Нянюшка, как ты могла подумать такое? – Милли обняла няню, и та прижалась к ней, как ребенок. – Ты самый близкий и родной мой человек, не считая Эда, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы взять тебя с собой! – поцеловав няню в макушку, она встала и начала раздеваться. – Ты мне веришь?

– Конечно, верю, но, попав за портал, что ты будешь делать дальше?

– Потом и решим, главное – вернуть тебя на родину и избавиться от Колла, а также от лорда Элбриджа и его сыночка, – продолжая раздеваться, девушка прятала взгляд от няни, которая всегда понимала по глазам, когда ей врут, и от этого на душе было так плохо, что Милли с трудом сдержала слезы.

Три дня прошли как в тумане, Эмиллия только и делала, что строила из себя благородную девицу, и каждый раз натыкалась на сверлящий взгляд Колла. По ее спине даже холодок проходил от боязни, что брат в один момент закончит сей спектакль, но он почему-то молчал, лишь раз попытался с ней заговорить при гостях, но Милли уклонилась от беседы, сославшись на то, что очень занята подготовкой к свадьбе, и удалилась в свою комнату. Она вообще в последние дни пыталась как можно больше находиться в комнате, потому что изо всех сил сдерживала желание убить кого-нибудь, особенно Альфреда. В какой-то момент ей стало его даже жалко, Милли показалось, что он искренне к ней привязался, на что няня говорила, что это просто его желание поскорее затащить ее в постель и как только это случится, вся привязанность мигом испарится. Милли не стала с ней спорить – смысла нет, ведь полноценной женой ему она не собиралась становиться.

В ночь перед свадьбой девушка сделала вылазку в свой укромный уголок и забрала оружие, наверняка оно понадобится ей за порталом. Нянюшка очень переживала, боясь что ее заметят и весь план пойдет прахом. Но все прошло хорошо. И вот утром Милли сидела перед зеркалом в своей комнате, и нянюшка колдовала над ее прической, а оружие было упаковано в сундук.

День выдался как никогда солнечный, и после обеда во дворе замка собралось очень много народу из ближайших деревень. Не то что бы все пришли порадоваться за Эмиллию, просто бесплатное угощение и желание посмотреть, как она изменилась, привело всех сюда – слухи здесь распространялись со скоростью грома. Выйдя из замка под руку с Коллом, она увидела восхищенные взгляды всех присутствующих, а самые смелые даже выкрикивали, что в жизни бы не узнали в ней ту девушку в мужских одеждах. Не обращая внимания на реакцию толпы, жених и невеста проследовали в сторону церкви, на ступенях которой стояло не меньше людей, чем во дворе. Милли отлично понимала, что эта свадьба – фарс, но у нее все равно подгибались колени. Волновалась она не из-за церемонии, а от мыслей сработает ли ее план, или нет. Если что-то пойдет не так, она лучше умрет, чем позволит Альфреду к ней прикоснуться. Колл, возможно, почувствовал волнение сестры и первый раз в жизни проявил себя как брат, приобняв ее за талию, поддерживал, чтобы она не упала. Удивленно на него взглянув, Милли хотела съязвить, но язык как будто прилип к небу. Он усмехнулся и сказал: