Следующей зимой
Шрифт:
Мы синхронно падаем на кровать, которая, не ожидая от нас такой подлости, звонко скрипит, мне смешно, но нет сил рассмеяться.
— Простите, соседи, — выдает Звягинцев, подтягивая меня в свои объятья.
12 дней до зимы
— Ты же говорила, что умеешь готовить! — Звягинцев прошлепал на кухню со все еще влажными волосами после душа. Ну почему я после душа выгляжу как мокрая кошка, а он словно боженька?
— Готовить — да, колдовать — нет. Ты видел содержимое холодильника? Не хочешь, мне больше достанется!
Я усаживаюсь за крохотный столик этой крохотной кухни. Даже в нестандартных домах советские строители делали стандартные маленькие кухни. Пододвигаю себе вторую тарелку с яичницей, но Артём тут же забирает ее себе.
— Эх, я всегда мечтал о девушке-ведьме.
— А досталась грязнокровка? — усмехаюсь, уплетая завтрак.
— Ну с волшебной палочкой ты неплохо справляешься…
— А-а-а, — я закатываю глаза. — Только не такие дурацкие эвфемизмы!
Мы синхронно смеемся.
— Ладно, в другой раз придумаю что-то получше.
— Только не нефритовый жезл!
— За кого ты меня принимаешь! Императорский жезл!
— Боже! — я закрываю лицо руками.
— Богатырь?
— Нет-нет-нет…
— Меч Эроса?
— Господи, откуда ты этого набрался?
— Голодный дракон!
— Что?! — я всхлипываю от смеха.
— Флейта любви!
— Хва-а-атит! Ешь уже!
Утро встретило меня снегопадом за окном. И объятиями. И поцелуями в шею. И потому мы завтракали уже ближе к обеду. А ведь я хотела уехать вчера. Но Артём вручил мне в руки мой телефон и безапелляционно заявил, чтобы я позвонила родителям. Да-да, я соврала, что после клуба поеду к Маше.
— Сделаешь свой широко известный в узких кругах кофе?
— А что мне за это будет?
— О, не переживай, тебе за это совершенно ничего не будет, не бойся!
— Госпожа Аникина, вы только что подписали себе приговор, — Артём встает, вытаскивает меня из-за стола, разворачивает и прижимает к холодильнику. Смотрит на меня сверху вниз, наклоняется. Наши носы почти соприкасаются.
— Могу позвонить адвокату? — я улыбаюсь и закидываю руки ему на шею, смыкаю в замок под еще влажными волосами.
— Никаких звонков, вы теперь заключенная, госпожа Аникина.
Позже я проверяю мессенджер и вижу сообщения от Машки.
«Лисонька Алисонька, прости дуру грешную! Я плохой друг. Можешь позвонить и всё высказать мне, обещаю соглашаться и молить о прощении!»
«Ну прости!»
«Как добралась?»
«Я засранка?»
«Ты дома?»
«Я приеду, хочешь?»
«Привезу “Красный бархат”!»
Ну и как на нее злиться?
Последнее сообщение пришло буквально 10 минут назад. Черт, надеюсь, она не приняла молчание за знак согласия! Пишу, что всё хорошо и я у бабушки в гостях. Маша тут же перезванивает.
— Я прощена? Ну скажи «да»!
— Да.
— Всё нормально? Добралась хорошо? Злата сказала, что ты не поехала с ними…
— А да… Думала, что стоит еще побыть. Но у тебя там вроде всё окей было…
Я жмурюсь от своей лжи.
— Ну не то чтобы окей.
— Что случилось?
— Ну вроде поначалу все хорошо, мы разговаривали, танцевали. А потом он уехал!
— Просто взял и уехал?
— Ага, представляешь? Ты бы видела мое лицо, когда я ушла в туалет, вернулась, а его нет. Что за хрень?! Написала ему, что он мудак!
— Он прочитал?
— Неа. До сих пор.
— Маша? — спросил Артём, когда я вернулась из спальни в гостиную, где мы смотрели «Заводной апельсин».
— Ага.
— Что говорила?
— Что Терновский мудак.
— Да ладно, она догадалась?
Мы оба невесело рассмеялись.
— Спрашивала, как я добралась, — я выразительно смотрю на Звягинцева.
— И как ты добралась?
— Пока никак.
Дома я оказалась только к вечеру. И мы еще с полчаса просидели в машине. Я давно не чувствовала себя такой счастливой. И так страшно рассказать кому-то. Будто от моих слов всё может исчезнуть. Я не могла осознать, что мы вместе. Или поверить. Еще месяца полтора назад я не существовала на радаре Артёма Звягинцева. Что изменилось? Я-то осталась, какой была. Маша бы сказала, что у меня комплексы и тотальная неуверенность в себе. Наверное, так и есть.
Мама спросила, как повеселились и что делали сегодня. Я отделалась общими фразами. Несколько раз чуть не сказала про Артёма. Но поняла, что маме я точно не могу о нем сказать. Не могу сказать всей правды — по факту у нас даже не было чего-то отдаленно напоминающего свидания. Хоть и чувствую, что между нами что-то более важное, чем просто секс.
4 дня до зимы
Я отрываюсь от курсовой, чтобы посмотреть сообщение от Артёма. Там фото его рабочего стола с ноутбуком и кучей чертежей, кружкой кофе, карандашами. И бьющийся об стену смайлик.
«Аналогично, — пишу ответ. — Держись, осталось всего ничего: месяц учебы, сессия, потом каникулы. Потом еще 5 месяцев потерпеть. Потом еще три года, и выпуск».
Заглядываю в мессенджер — Маша и Злата за все выходные не написали ни одного сообщения. Мне было не до того, и я не обратила внимания. В пятницу и субботу я работала — одна из девочек заболела и я взяла ее смены. В субботу после работы меня забрал Артём. Мы сходили в кино и зашли в канцелярский магазин за материалами для макета для курсовой.
Мама начала подозревать, что я с кем-то встречаюсь, а потому соврать, что ночую у Фомичевой, не получилось. Арина язвит, что только какой-нибудь недалекий может со мной встречаться. Я знаю: это для того, чтоб я проговорилась. И молчу.
И всё же, чем занималась Маша? Злата-то понятно — Шварцем.
Проверяю чат «Бандиток».
«Так будет пара или нет? Алиса!»
Эм-м, что? Листаю вверх. Каримова написала, что Розочка заболела и первой пары не будет. Ей возразили, что раз Алиса не написала, значит, изменений нет. Каримова парировала, что ей сказала Аня Пирожкова, староста второй группы. И всё это вылилось в выяснение отношений на 70 сообщений.
Черт, а я ведь и правда забыла, что философичка заболела. Вообще вчера вылетело из головы с этой работой и кино.
«Ребят, сори, выпало из головы. Завтра и правда не будет первой пары».
«Хорошо хоть не завтра написала!»
«Ну всё, беги в клуб, еще успеваешь!»
«Я чуть спать не легла пораньше!»
Вот язвы!
«Как всё прошло?» — приходит сообщение от Златы в наш чат. О чём она?
«Что?» — пишу я.
«Это я у Мари спрашиваю».
Я жду ответа Маши. Неужели опять незабвенный Терновский случился? Фомичева отвечает минут через 10. Из их со Златой диалога узнаю, что всё так, как я и подумала: «Малибу», Маша, Злата, Миша, Юра и еще куча не знакомых мне людей. Что ж, меня они даже не подумали звать. Я пытаюсь найти девчонкам оправдания: они собрались спонтанно; пошли опять в «Малибу», который я не жалую; в конце концов, там опять мудак Терновский — Маша понимает, что я не очень хорошо к нему отношусь. Я бы в любом случае отказалась.