Следующей зимой
Шрифт:
«Алиса, че за фигня? Пораньше никак нельзя было сообщить?»
«Да блин, я уже еду!»
«Ну Алиса!»
«Хорошо, что я проспала…»
Когда я приезжаю ко второй паре, получаю несколько недобрых взглядов от одногруппников. И я их, конечно, понимаю.
— Как я могла забыть? — бормочу перед началом пары, выкладывая ручки и тетрадь из рюкзака.
— Что? — Маша смотри на меня, но как будто не видит.
— Забыла написать, что первой пары не будет.
— А-а. Да ладно, ничего же страшного…
Возможно. Но это второй раз за всё время. Такого не было никогда. Чувствую себя бесполезной и безответственной.
— Маш! — хочу спросить ее об Артёме.
— Что?
— Тут видела Звягинцева, он какой-то не такой, у него что-то случилось? — я нагло вру. Но вряд ли она будет меня проверять.
— Не знаю, вроде всё в порядке… — Маша листает инстаграм, похоже, вообще не вникая в мои слова. Наверное, я могла бы ей сейчас во всем признаться, а она бы даже не услышала.
— М-м, ладно, хорошо. Наверное, показалось.
— Да что у него может быть не в порядке?! — бормочет она и яростно блокирует телефон, откидывая его на край стола.
После пар мы с Машей одевались в холле, и к нам подошла Лена Каримова.
— Алиса, извини, что я так затянула с видео. Никак не могли снять нормально одну часть. Я тебе отправила ссылку в вайбере на облако. Там все видео и описание, как должно выглядеть. Ты же сделаешь?
Я совсем забыла про этот чертов конкурс и видео.
— Сделаю, — подавляю желание закатить глаза и начать ворчать. Это всё бессмысленно.
— Звони в любое время дня и ночи, если будут вопросы!
Она еще что-то говорит, но мой взгляд прикован к одному человеку, который идет через холл, ему придется пройти мимо нас. Кажется, время замирает.
Он так красив сегодня, что хочется потереть глаза. Волосы стянуты в высокий хвост, походка, как обычно, пружинистая и энергичная. Белый свитер крупной вязки удивительно идет ему. Он не выглядит, будто он не в порядке. В отличие от меня. Я точно выгляжу так себе — минуту назад я «любовалась» синяками у себя под глазами, когда надевала шапку перед зеркалом.
Артём проходит, дарит Маше легкую улыбку. И всё.
— Хорошо, Алис? Сделаешь, да?
Я киваю несколько раз, как китайский болванчик. На большее у меня нет сил.
Четвертый день зимы
Обида и непонимание. Вот и все мои ощущения в эти выходные. Обидно, что меня просто выкинули из жизни, ничего не сказали, не удостоили хоть какого-то объяснения. Не понимаю почему. Что могло произойти? Что я сделала не так? Или я вообще ни при чем?
Я просто не та? Не та, которая нужна? Не та, кто может поселиться в сердце и мыслях. Не та, которую стоит хотя бы предупредить…
Все выходные работала и мучилась с видео для Каримовой. Не понимаю, как у меня еще оставались силы хотя бы дышать.
Тру глаза и жму кнопку рендеринга — наконец-то моя работа окончена. Надо поторопить Машу с ее видео.
Проверяю чаты — тишина.
Набираю Машу, она берет трубку только со второго раза.
— Привет, ты спишь, что ли?
— Вообще-то да, — голос Маши действительно сонный.
— Извини…
— Да ничего, завтра поговорим, хорошо?
И она кладет трубку.
В груди легкие будто съежились в комок, не давая сделать вдох. Я хватаю себя за горло и закрывая глаза, чувствуя, как безумно медленно кислород начинает поступать в кровь.
Интересно, что еще случится этой гребаной зимой? Бросил парень — сделано, отдалилась подруга — сделано, в семье гнетущая атмосфера — сделано. Остались еще учеба и работа.
И я понимаю, что хочу хотя бы знать, что происходит. Подойду завтра к Артёму и спрошу. Пусть найдет слова и скажет мне в лицо! А потом привяжу Машу к стулу и не отпущу, пока она не расскажет всё до последней мелочи, что гложет ее.
Пятый день зимы
Открываю тетрадь на чистой странице и пишу: «Что у тебя происходит?» Толкаю подругу плечом и киваю на тетрадь. Она выводит рядом вопросительный знак.
«Ты на себя не похожа».
Маша задумывается, потом пишет: «Всё то же».
«Рассказать не хочешь?»
«Ты же бесишься, когда я рассказываю про Юру!»
Демонстративно закатываю глаза.
«Когда вообще такое было? Я и бешусь?»
«Он тебе не нравится».
«Не нравится. Но это не значит, что я тебя не поддержу и что не хочу ничего знать!» — ставлю жирнющий восклицательный знак, протыкая страницу.
«Ладно-ладно, поняла!» — Маша пририсовывает рядом сердечки и улыбочки.
— Так что происходит? — снова задаю вопрос после пары.
— Кофе! Сначала кофе. Всё воскресенье спала, а ночью не могла уснуть.
— Всё настолько серьезно? — смеюсь я.
— Да. Или нет. Что я совсем с катушек съехала — это однозначно. Вот честно, сама себя бешу. Но как остановиться, не знаю, — Маша засовывает купюру в автомат. — Давай, дорогой, налей мамочке кофе. Ты будешь?
— Нет.
— В субботу папа с Ел Ол таскали меня на горячие источники…
— Сочувствую.
— Рано сочувствуешь. Угадай, кого я там встретила?
— Только не говори, что Терновского.
— Бинго!
— Да ладно?!
— Ага. Вот как так? В городе еще постараться надо пересечься с ним. А тут в месте для пенсионеров встретились!
— Че сразу для пенсионеров? Все любят погреть косточки.
— Может быть. Но только не Терновский. Ну на горнолыжном склоне, ну в тренажерке, но не в спа. В голове не укладывается. И самое главное, угадай с кем?
— С той блондинкой?
— Неа, с новой блондинкой.
— Дружище! — я сочувственно треплю Машу по плечу.
Она залпом допивает свою кофеобразную бурду и раскидывает руки в стороны.
— Утешительные обнимашки, двойную порцию, пожалуйста!
Я смеюсь до слез и обнимаю. Мы будем в порядке, несмотря ни на что. Плачу и снова смеюсь.
— А ты чего? — не разрывая объятий, бормочет Маша.
— Не знаю, просто всё как-то не так было. Ты такая вся печальная ходила. И мне тоже было плохо.
— Знаю. Извини. Нужно просто потерпеть. Надеюсь, когда-нибудь это кончится у меня.