Чтение онлайн

Одно из объяснений может просто сводиться к тому, что Египет получил внезапный и решающий культурный импульс от какой-либо иной известной цивилизации Древнего Мира. Наиболее подходящей кандидатурой на эту роль является Шумер, страна в южном Двуречье (Месопотамии). Несмотря на многие серьезные различия, некоторая общность в строительной технике и архитектурных стилях позволяет предположить связь между этими двумя регионами. Однако ни одно из этих сходств не является достаточно веским, чтобы однозначно говорить о причинной связи, о прямом влиянии одного общества на другое. Напротив, как пишет профессор Эмери:

Помимо всего прочего, эта теория проливает свет на тот таинственный факт, что и египтяне, и месопотамские шумеры поклонялись практически одному и тому же лунному божеству, одному из старейших в их пантеонах (Тот у египтян, Шин у шумеров). Видный египтолог Уоллис-Бадж утверждает, что «идентичность этих двух богов слишком полная, чтобы быть случайной… Было бы неверно утверждать, что египтяне заимствовали божество у шумеров либо шумеры у египтян. Скорее всего, богословы обоих народов заимствовали свои теологические системы из общего, но очень древнего источника».

Вопрос, следовательно, сводится к следующему: что это за «общий, но очень древний источник», эта «гипотетическая, но еще не открытая зона», эта высокоразвитая «третья партия», которую имеют в виду Бадж и Эмери? И если она оставила наследие высокой культуры в Египте и Месопотамии, почему бы ей не сделать то же самое в Центральной Америке?

Тот факт, что «взлет» цивилизации в Мексике произошел намного позже, чем на Ближнем Востоке, ничего не доказывает. Вполне возможно, что начальный импульс был дан в обоих местах одновременно, а последующее развитие могло идти соответственно местным условиям.

Согласно этому сценарию, у цивилизаторов все прекрасно получилось в Египте и Шумере, результатом чего стало возникновение там замечательных и прочных культур. С другой стороны, в Мексике (да, похоже, и в Перу) они потерпели серьезную неудачу. После хорошего старта, когда были созданы гигантские каменные головы и барельефы с бородачами, все быстро «покатилось под гору». Несмотря на упадок, свет цивилизации не угас насовсем, но заметный прогресс наметился лишь около 1500 года до н. э. (так называемый «ольмекский горизонт»). К этому времени великие скульптуры стали седыми от древности реликвиями духовной силы, а их забытые оригиналы оказались закутаны в мифы о великанах и бородатых просветителях.

Если так, то, глядя в миндалевидные глаза негритянских голов или на угловатые точеные европейские черты «Дяди Сэма», мы, возможно, встречаемся с гораздо более отдаленным прошлым, чем думаем. И вполне вероятно, что эти великие произведения сохранили для нас образы представителей погибшей цивилизации, которая объединяла различные этнические группы.

Применительно к Центральной Америке гипотеза третьей партии выглядит в сжатом виде так: цивилизация в древней Мексике возникла не без участия внешнего влияния. Она не возникла и в результате влияния Старого Света. Определенные культуры и в Старом, и в Новом Свете подверглись в немыслимо далекие времена воздействию людей и влиянию некоей «третьей партии».

Прежде чем покинуть Вильяэрмосу, я посетил ЦИКОМ (Центр исследования культур ольмеков и майя). Хотелось узнать у тамошних ученых, нет ли поблизости еще каких-нибудь поселений ольмеков. К моему удивлению, они посоветовали искать подальше. В нескольких сотнях километров на юго-запад, в Монте-Альбане, провинция Оахака, археологи, по-видимому, откопали ряд «ольмекоидных» изделий и ряд барельефов, как считают, собственно ольмекского происхождения.

Мы с Сантой собирались ехать из Вильяэрмосы прямо на северо-восток, на полуостров Юкатан. Поездка в Монте-Альбан потребует сделать большой крюк, но мы все равно решили предпринять ее, надеясь, что она прольет дополнительный свет на цивилизацию ольмеков. Кроме того, было интересно прокатиться по горной местности в сердце долины, где скрыт город Оахака.

Мы двинулись почти прямо на запад, мимо загубленной Ла-Венты, снова мимо Коацекоалькоса, а затем через Саюлу и Лома-Бонита до города Тухтепек на пересечении дорог. Оставили позади сельскую местность, изуродованную нефтяниками, пересекли небольшие холмы, покрытые прекрасными лугами, и помчались дальше среди зреющих полей.

В Тухтепеке, где начинаются настоящие «сьеррас» (горы), мы круто свернули на юг по автостраде № 175, ведущей в Оахаку. На карте этот участок дороги казался вдвое короче расстояния, которое мы уже проехали от Вильяэрмосы. Путь, однако, оказался достаточно сложным, требующим напряжения и нервов, и мускулов: бесконечные зигзаги узкой дороги, крутые подъемы и обрывы. Мы карабкались в облака, словно по лестнице, ведущей в небо. Дорога вела нас через ярусы различной альпийской растительности, каждый вид которой занимает свою климатическую нишу. Наконец, пробившись сквозь облака, мы оказались в таком месте, где произрастали гигантские формы знакомых растений, создавая нереальный и чужой ландшафт. Чтобы проехать 700 километров от Вильяэрмосы до Оахаки, нам потребовалось двенадцать часов. К концу поездки мои руки, слишком сильно сжимавшие руль на бесконечных поворотах, оказались все в волдырях. В глазах у меня стоял туман, а перед мысленным взором снова проносились пропасти, которые мы огибали.

Город Оахака знаменит колдовскими грибами, марихуаной и Д. Х. Лоуренсом, который в двадцатых годах написал здесь и частично поставил свой роман «Пернатый змей». В этом месте сохранился дух богемы, и до поздней ночи какой-то ток возбуждения взвинчивает толпы людей, заполняющих его бары и кафе, узкие булыжные улочки, старые дома и просторные площади.

Мы поселились в комнате с видом на один из трех открытых дворов отеля «Лас-Голондринас». Постель была удобной, над головой было звездное небо. Но уснуть я не мог, несмотря на усталость.