Чтение онлайн

Возможно, это запах табака.

Мой папа тоже курил.

Артём несмело, одной рукой, но всё-таки тоже меня обнимает, и мы долго так стоим, прижавшись друг к другу и просто забыв обо всём, пока в какой-то миг холодная липкая материя под моей щекой не вибрирует от его хриплого голоса.

— А ты когда-нибудь качалась на качелях под дождём?

— Не помню, — пожимаю плечами я. — Вряд ли. У моей мамы была, похоже, какая-то фобия. Она, как только дождь начинался, всегда загоняла меня домой.

— Тогда сейчас у нас, кажется, есть шанс исправить эту чудовищную несправедливость! — улыбаясь, Артём указывает в сторону мокнущей, как и мы, под усиливающейся моросью детской площадки…

*строчки из стихотворения Бориса Заходера

Глава 29

*Она*

Так как одни из качелей оказываются сломанными, а вторые подозрительными, мы решаем не рисковать и впасть в детство на другом аттракционе: большой облезлой карусели, которая, к счастью, хоть и такая же старая, но вполне рабочая.

Артём раскручивает меня, потом запрыгивает на противоположное сидение сам, и мы кружимся, смеясь и визжа от восторга.

— Слушай, будет не очень, — кричу я, — если как в «Трудном ребёнке» получится! Это фильм такой древний, смотрел?

— Это когда всех стошнило, что ли?! — Артём смеётся.

А потом ненадолго залипает в телефон и, убрав его, резко соскакивает на землю.

— Ладно! Пойдём тогда в другое место, я тебе кое-что покажу. Там новую площадку поставили, на ней такие качели прикольные есть, тебе понравятся! Надеюсь, в такую погоду там не людно.

— И часто ты на качелях качаешься? — повинуясь, спрашиваю я.

Мы выходим со двора на какую-то очередную дорожку, в которых я не разбираюсь, и мокрые, ещё уцелевшие на кустах, листья, словно хватаясь и не пуская нас, шелестят по нашей одежде...

На «новой» площадке, куда меня приводит Артём, обнаруживается много всяких штук: лазалки, лабиринты, машинки, паровозы для малышей. А ещё трёхэтажная горка и… абсолютно никого народу!

В размытом свете фонарей я различаю лишь рябь усилившегося до того, что его уже не назовёшь моросью, дождя.

Прикольное чувство рождается внутри — как будто мы захватили этот мир и теперь можем позволить себе всё, что до этого не решались.

Первым делом подхожу к качелям-гнёздам, думая, что ради них мы здесь, и оказываюсь неправа: Артём зовёт меня к другой конструкции, которая движется не только вверх-вниз, но ещё и по кругу.

Взявшись за специальные поручни, мы садимся с двух сторон и, отталкиваясь ногами, взмываем ввысь и тут же ухаем обратно, в бездну, а кружащая вокруг мокрая пыль, дождь и листья создают ощущение полной принадлежности разгулявшейся стихии.

— Класс! — кричу я из-под бьющих по лицу волос. — Ты был прав, это очень круто!

— Да, серьёзно? — искренне радуется Артём. — Тебе правда нравится?!

— Чувствую себя ветром!

— А слабо скатиться с горки? — внезапно доносится с какой-то из сторон.

Я тут же верчусь в поисках источника пронзившего меня до мурашек знакомого голоса: за оградкой, отделяющей площадку от расположенного следом парка, в просвете между деревьями ярким пятном в глаза мне бросается куртка Алекса. Судя по расслабленной стойке с убранными по карманам руками, он не первую минуту там находится.

— Алекс! Ты чего так пугаешь? — Артём останавливает кружение и, спешившись сам, аккуратно придерживает свою сторону, чтобы я смогла тоже спокойно спуститься. — Ты давно здесь?

Алекс перескакивает на «нашу территорию», подходит, и они, как ни в чём не бывало, обнимаются, а мне начинает казаться, что меня одну здесь раздирает вопрос — это что опять за… Почему Алекс ведёт себя так… так непредсказуемо, как минимум! То он исчезает без объяснений, то снова объявляется, словно ниоткуда. А Артём почему-то даже не думает ему за это предъявить!

Словом, я опять в бешенстве. И сама готова Алекса с горки спустить.

И не только с горки…

Однако моя помощь оказалась бы лишней. Несмотря на опасения Артёма, что аттракцион под ними развалится, что им пришлют трёхсоттысячный штраф за него, и всё такое прочее, через минуту они оба уже взбираются по защищённому прозрачным пластиком лабиринту, переходящему в высокую лестницу и закрытый спуск.

— Женьк, ты с нами?! — неожиданно зазывает Алекс.

И тут я понимаю, что теперь подпишусь на что угодно, лишь бы он опять не исчез. И что стоит ему только назвать меня по имени, как я буквально душу готова отдать и пойти за ним, как на привязи, хоть на самый край света.

Чёрт. Я умираю без него! Как бы я на него ни злилась, как бы ни был прекрасен Артём… пока есть он, Алекс, пока он где-то рядом, я не смогу испытывать таких же сильных чувств ни к кому другому.

От осознания этого факта хочется «убиться об стену», как выражался один мой виртуальный знакомый…

Я забираюсь наверх, бубня что-то про клаустрофобию и про то, как же я ненавижу их обоих. Отчасти это правда...

Накатавшись с горки, к счастью, под нами так и не сломавшейся, мы решаем пойти в расположенный за парком торговый центр, что так призывно сияет огнями разноцветных вывесок с «вкусными» названиями.

Подходя к «крутилке», Алекс нарочно опережает нас, оказывается за стеклом и, двигаясь спиной вперёд, строит нам рожи. Вернее, его странные жесты означают сначала «я слежу за вами», затем что-то, понятное, судя по всему, только Артёму, а в конце он успевает выдохнуть на разделяющую нас преграду, но не успевает дорисовать что хотел, и вместо этого «стреляется» из пальцев.

Где-то глубоко внутри меня всё ещё бесит, что он явно пытается свести нас с Артёмом, но в то же время я чувствую какой-то душевный подъём. Пусть даже так, но он рядом, и я хотя бы могу просто любоваться им…

Прозябшие и промокшие насквозь, мы решаем, что неплохо было бы согреться чашечкой кофе, находим кафе и занимаем свободный столик.

Алекс идёт заказывать, а мы с Артёмом, вяло переговариваясь, наблюдаем, как у кассы его узнают и окружают какие-то особы, и с одной из них, уступив свою очередь, он отходит пообщаться.

— Ну всё, похоже, останемся мы без кофе, — барабаня по столу пальцами и закусывая губу, бормочу я.

Наблюдать за тем, как на того, кем я дышу, вешаются всякие непонятные девки, ещё сложнее, чем терпеть его отчуждённость и безразличие.