Чтение онлайн

Не сказать, что в комнате царил порядок, но для мальчиков было достаточно чисто и аккуратно. Колина кровать стояла в дальнем углу, а рядом стоял комод, на котором валялись в беспорядке книги и тетради. Одна тетрадь была открыта, рядом с ручками и карандашами. Мельком глянув на литературу, непрошенный гость взял то, что само просилось в руки. Тетрадь в двадцать четыре листа была исписана почти полностью. Какие-то формулы, приписки. Наверное, готовится поступать куда-то. Но, уже собравшись отбросить казавшиеся бесполезными записи, перелистнул обратно на две страницы. Слова, которые привлекли его, вдруг заставили его мозг вскипеть от перенапряжения. Всё вдруг начало вставать на места, картина частично складывалась, но не хватало ещё нескольких пазлов, чтобы подтвердить версию, которая повергла его в шок.

Вчера Люси впервые за месяц вышла на улицу просто так, прогуляться. Это было как-то необычно и не так приятно, как ожидалось. Когда мама сказала, что в честь праздника с неё снимается наказание, ей сразу стало так легко и радостно, что захотелось прямо в то же мгновенье выбежать на улицу. Но было уже поздно, и она не решилась. Но вчера, выйдя на улицу, ярко освещённую весенним солнцем, чувства радости не ощущалось. На душе было жутко неприятно, чувствовалась какая-то неуверенность и растерянность. Бессмысленно обойдя микрорайон, никого не встретила и, как ни странно, была этому рада. Так и вернулась домой, с невыносимым чувством горечи и глубокой обиды. На кого была эта обида, и сама навряд ли смогла бы сказать. От чего было только хуже.

А сегодня с самого утра приехал Олег и сказал, что Маша ждёт её. Дал на сборы десять минут и вернулся к машине. Этот с виду угрюмый медведь всегда был немногословен. Чётко исполнял приказы, не вдаваясь в подробности. Но, узнав ближе, понимаешь, что это сама доброта. Он никогда не обижал никого и обращался бережно с каждой доверенной ему девушкой.

Мама тут же засуетилась, спрашивая, хорошо ли она поела и что приготовить на вечер. После того, как Люси сообщила о принятии её на работу, Марина Алексеевна нарадоваться не могла и старалась во всём ей угодить.

Бывали моменты, когда очень хотелось рассказать правду, но каждый раз её останавливали воспоминания о тесной мрачной комнатушке и видео, увидев которое, мама навряд ли сможет пережить позор дочери. А уж счастье семьи от того, что теперь она может зарабатывать, и вовсе отметало все попытки раскрытия истинного её положения.

Перед праздником Никки помогла ей приодеться, потянув на рынок, а потом в магазин, от которого дух захватывало. Это был её первый поход за одеждой без родителей, которые всегда покупали то, что подешевле и совсем не то, чего бы хотелось ей самой. Её первого заработка хватило на новую пару обуви, платье и сумочку. По всему рынку не ходили, а зашли лишь на две точки, остановившись возле манекена, одетого в классическое вечернее платье с блестящими нитями, наискосок облепившими всё изделие. Когда они остановились, девушка сразу подошла к бойкой черноволосой продавщице, а Люси не могла оторвать от манекена остекленевший от красоты взгляд. Она уже размечталась, как сражает всех вокруг своей ослепительной красотой, когда Никки оттянула её от шедевра неизвестной портнихи и подтолкнула к прилавку. Там её сразу взяла в оборот маленькая юркая девица с маленькими чёрными глазками, затянув в угол, поглубже за прилавок, отгородилась какой-то тряпкой, исполнявшей роль ширмы, и безапелляционным тоном скомандовала:

– Давай раздевайся.

– В смысле? — от неожиданности даже растерялась, не понимая, чего от неё хотят.

— Ну, в смысле, — терпеливо, как маленькой девочке, начала объяснять шустрая продавщица, уже успевшая положить рядом на витрину два платья, а одно держала наготове в руках, — ты же не будешь платье на куртку напяливать? Сымай её и то, что под ней, а там посмотрим.

Когда все три варианта были забракованы, из закромов было бережно вынуто ещё одно, как ей объяснили, эксклюзивное, привезённое из-за границы. Она одела тёмно-коричневое, почти чёрное, с бархатистой поверхностью платье, почувствовав нежное прикосновение мягкой шелковистой ткани. Изнутри материал казался волшебным, а верх изделия был бархатным, с лёгким переливом. Такой красоты ей ещё не доводилось видеть, а носить — и подавно. Даже не глядя в зеркало, она поняла, что не хочет его снимать. И ей повезло. Глаза коротконогой брюнетки горели азартом, а Никки, заглянув за так называемую ширму, сказала снять джинсы и тут же сама рассчиталась, не дожидаясь, когда она переоденется. Счастью не было предела, улыбка растянулась до самых ушей.

Там же, за соседним прилавком, купили чёрную сумочку небольших размеров.

Но самое интересное её ждало в шикарном магазине, в который девушки отправились сразу, как только покинули рынок. Ничего не объясняя, подруга повела Люси в центр города. Они не спеша, прогулочным шагом пересекли пока ещё унылый парк по дорожкам, усыпанным гравием. Миновали дом со шпилем, Центральный Универмаг, прошли ещё два квартала и, наконец, попали в район пятого квартала, который считается даже более престижным, нежели центральная часть города. Здесь располагались элитные дома с большими просторными квартирами, несколько самых известных кафе и дорогой ресторан, а также магазины, чьи витрины отпугивали простых обывателей своим шиком, заманивая публику с толстыми кошельками.

В один из таких магазинов они и зашли. Едва переступив порог, Люси почувствовала панику. Что она здесь забыла? Вы только посмотрите на эти витрины, на этот идеально чистый пол! Никто не бегает, не суетится. Здесь вообще кто-нибудь закупается? Ведь кроме красивых вежливых продавщиц, одаривающих посетителей своей лучезарной улыбкой, в магазине никого не было.

Никки сама выбрала ей несколько пар весенней обуви на шпильках. Но Люси наотрез отказалась от шпилек, надув губы. Как подруга её не уговаривала, но мерить эту утончённую и дорогую обувь она не стала. В итоге, облюбовала кожаные ботильоны на высоком, но достаточно толстом каблуке и с очень толстой подошвой, которая, как оказалось, называется платформой. Все эти новые названия, значения которых совершенно ни о чём не говорили, запоминаться совсем не хотели, и она лишь тыкала пальцем в то, что ей нравилось. Разбирающаяся в моде спутница либо сразу отказывала в рассмотрении предложенной модели, либо, скривившись, всё же соглашалась на примерку. И вот, Люси уже в новеньких полуботиночках, тесно обхватывающих раздетые лодыжки, и в новом платье, вышла из примерочной с торжествующим видом. После того, как её выбор был одобрен, переоделась обратно в свою привычную одежду, расплатилась и счастливая, расставшись с подругой, поехала домой. Это был самый счастливый день несмотря на ворчание матери, явно недовольной пустой тратой денег. Однако она сама пообещала дочери, что своей первой зарплатой она будет полностью распоряжаться сама.

Как же ей не терпелось всё это надеть и выйти, блистая, на улицу! Но не было ни повода, ни возможности. От нетерпения, в обед восьмого марта, когда ещё даже никто не начинал праздновать, она нарядилась в новое платье дома и ходила в нём, пока не легла спать.

И вот сейчас, когда ей нужно быстро одеться, и на кровати уже лежат родимые джинсы с персиковой блузой под горло, украшенной рюшами на вороте и рукавах, взгляд неумолимо притягивает изящное новое платье цвета чёрного шоколада. Один раз. Всего один.

Дверь комнаты приоткрылась и Марина Алексеевна, заглянувшая, чтобы поторопить дочь, от изумления раскрыла рот. Люси посреди комнаты, стараясь побыстрее втиснуться в тёмный бархат, время от времени подпрыгивает, будто это действительно может помочь. Вот наконец, выглянула макушка, а следом два больших перепуганных глаза. Ещё секунда, и нежный бархат плотно облепил её тело.

– Ма, — не зная, что сказать, она лишь раскраснелась и превратилась в Русалочку, потерявшую голос.

– Я ведь запретила тебе одевать его куда-либо, тем более на работу, — голос матери звенел, глаза метали молнии за стёклами очков, — И тем более на работу!

– Но мам! Сегодня же выходной. Зачем же они нас зовут, как не поздравить! Ведь праздник, наверное, будет. Можно хотя бы сегодня? Ведь у меня больше нечего одеть на праздник.

– А зачем было покупать такое откровенное платье?!

– Мам, да оно же полностью закрытое.

– И это оправдывает непростительно короткую длину?! Кроме того, на улице холодина, а ты собираешься в таком виде ехать?

– Ну, мамочка! Только сегодня! К тому же, я в машине буду, а там тепло, — она уже почти застегнула свой наряд, но руки не дотягивались, — Мам, поможешь мне?

– Только сегодня, — Марина Алексеевна подошла к дочери и застегнула молнию на платье, а также пуговицу на стоячем воротничке, плотно прилегающем к тонкой белоснежной шее, — Возьмёшь пирожки на столе, в кульке. Отдашь Олегу. Наверняка ведь голодный.

– Да, мам! — запрыгала от счастья девушка, — Хорошо!

Она быстро обула свою лучшую в мире обувь и побежала, включила свет в коридоре и побежала к зеркалу. Ну как тут не радоваться?! Ни у кого на районе нет таких ботинок! Она вообще ещё ни разу в жизни не видела, чтобы кто-нибудь вышагивал в такой обуви по улице. А ведь подруга одобрила, потому что это сейчас очень модная модель! Уж кто-кто, а Никки знает толк в моде.