Чтение онлайн

— Вы думаете, что обстоятельства не нарушили планы этой встречи? Ведь Сени больше нет, и Фред наверняка об этом знает.

— Не думаю, — покачал головой Потапчук. — Я попросил наших украинских друзей пока придержать информацию о смерти Сени. Поэтому есть надежда, что встреча состоится. К тому же, это свидание, скорее всего, назначено не только Сене. Туда явятся и другие агенты. Думаю, у них будет что-то вроде планерки.

— То есть…

— Да, мой друг! — воскликнул генерал. — Ты все совершенно правильно понял. Вылет у тебя через три часа, так что еще успеешь пообедать. Привет Рейхстагу, телебашне и всем бутафорским мишкам, которых встретишь на пути!

Слепой хотел что-то сказать, но потом махнул рукой. И действительно отправился обедать.

На выходе из кабинета он чуть было не столкнулся с завхозом Никитычем. Тот вежливо поздоровался, заговорщицки улыбнулся и шепотом спросил:

— Ну как там у шефа настрой сегодня? Не особо лютует?

— Вроде, нет, — ответил Слепой. — Только это дело поправимое. Если ты постараешься, то…

— Да ну, не буду я стараться! — махнул рукой Никитыч. — Мне б, наоборот, по-хорошему. Отпроситься у него надо на денек.

— Опять к теще, крышу чинить?

— Ну да! А ты откуда знаешь?

— Чекист должен знать все! — загадочно улыбнулся Слепой. — Дедукция и индукция! Посмотрел вот на твои кроссовки, и сразу понял.

На самом деле он не понял, а угадал. И угадать было крайне несложно. Куда еще спешить этому Никитычу во внеплановый выходной? Не на сафари же в Африку. Только что в деревню к теще.

Но бедный завхоз еще долго глядел на свои кроссовки, думая, как по их виду можно понять о его планах на ближайшие дни.

Старый гэдээровский аэропорт «Шонефельд» был похож на дом культуры какого-то заштатного городишка, в который с концертом приехал табор цыган. Цыгане, впрочем, здесь и вправду были, причем самые настоящие. Их ватага выделялась из пестрой толпы, основу которой составляли турки, негры и, как ни странно, русские.

— Цель визита? — поинтересовался у Сиверова строгий пограничник на выходе из терминала.

— Спортивная, — ответил Слепой на чистом немецком. — Соревнования по пивному литрболу.

Глеб и сам не понял, с чего бы это его вдруг пробило на шуточки. Усатый погранец окинул его подозрительным взглядом. Этот фриц явно не понимал юмора.

— Как-как вы говорите: литрболу? — поинтересовался этот тугодум. — А что это за…

— Вот, гляньте-ка, у меня и документы где-то есть, — Слепой сунул руку в сумку. — Там на сто пятнадцатой странице все написано.

Услышав про сто пятнадцатую страницу, погранец мигом вернул Сиверову его паспорт, выписанный на имя Артура Павловича Севельгина. Путешественник вздохнул с облегчением и вступил на немецкую землю.

Глебу уже много раз приходилось бывать в Берлине, и он мог ориентироваться в этом городе без карты. Хотя каждый раз не верил своим газам: на месте пустырей и стареньких домиков там появлялись хайтековские новостройки из стекла и металла.

На стоянке аэропорта дежурили таксисты, но Глеб решил не плодить ненужных свидетелей — на всякий случай. Тем более, он знал, что у этих профессиональных водил очень хорошая память. В данном случае лучше было воспользоваться демократичным общественным транспортом.

Стараясь не выделяться среди разношерстной толпы туристов, Сиверов спустился на станцию городской электрички, купил в автомате билетик и вскоре уже катил в поезде в сторону Митте.

Слепой знал, что дорога в центр будет довольно долгой, и поэтому позволил себе расслабиться. Он не высыпался уже которые сутки, и его веки стали сами собой опускаться.

Глеб проснулся от резкого вскрика, спустя секунду кто-то подергал его за плечо. Первой, почти инстинктивной реакцией Слепого было встретить атакующего резким ударом под дых, вскочить на ноги, свалить его на пол броском через плечо и уже только потом осмотреться.

К счастью, он вовремя сдержался. И тут же понял, что нападавшим был самый обычный берлинский контролер.

Метод действия этих бригад и вправду похож на контртеррористическую операцию. В вагоне появляются несколько невзрачно одетых ребят, они рассредоточиваются по разным углам и до поры до времени прикидываются кучкой дров. А когда поезд трогается, один из них выбегает в центр и кричит: «Подготовьте ваши билетики».

Человека, который впервые в Берлине, да еще и не знает немецкого языка, может запросто запаниковать. Именно это и случилось с бедной девушкой, прилетевшей со Слепым одним рейсом. В панике она метнулась было прочь из вагона, но тут путь ей перегородил еще один контролер…

Сиверов выругался про себя и потянулся в карман за билетиком. Контролер безучастно взглянул на эту бумажку и отправился дальше. Спецоперация закончилась.

Пересев на другую линию, Глеб вскоре добрался до Александерпляц. Времени было всего семь вечера. До «встречи на Эльбе» оставались еще целых два часа, которые надо было где-то убить. Никаких идей на сей счет у Слепого не было. Единственное, чего ему хотелось в этой жизни, — завалиться на софу и крепко заснуть.

Тем не менее, этот вариант событий был решительно невозможен. Значит, ничего иного не оставалось, как искать другие. И хотя бы ненадолго почувствовать себя в роли обычного туриста.

Выйдя на Александерпляц, Глеб сразу обратил внимание на то, что со времен его последнего посещения Берлина здесь многое изменилось. На гэдээровской площади выросли современные здания из стекла и бетона, и повсюду виднелись логотипы известных брэндов.

«Чувствуешь себя почти как в Москве», — подумал Слепой.

Он немного замешкался и тут же услышал велосипедный звонок. Глеб отскочил в сторону и пропустил юную велосипедистку в длиннющем платье и туфлях на каблуках. Подол развевался на ветру, добавляя в эту картину элементы легкой эротики.

Вслед за красоткой мимо Глеба проехала еще целая ватага разношерстных велосипедистов. Среди них был и мужчина в рубашке с галстуком, и бабуся лет под семьдесят, и даже дама в положении — месяце так примерно на седьмом…

Водители автомобилей вежливо пропускали велосипедистов. И не сигналили даже в том случае, если кто-нибудь из них замешкается.

«Нет, все-таки это не Москва!» — подумал Глеб.

Центральные берлинские улицы были совсем крохотными по московским меркам — всего по две полосы в каждую сторону. Но пробок на них почему-то почти никогда не случалось. Этот факт всегда удивлял Сиверова.