Слепой. Живая сталь
Шрифт:
Гусаров зашел в автобус на конечной остановке, поэтому ему досталось сидячее место. Из города автобус выехал битком. Люди, обрадовавшись погожим дням, старались вырваться на природу. Ведь впереди их ждали месяцы слякотной и холодной погоды.
От остановки до дачного поселка было двадцать минут ходьбы. Гусаров открыл дом, положил сумку и вышел на участок. Временами он наезжал сюда, помогал матери, выполняя тяжелую мужскую работу, как он сам шутил, временно оказывался в шкуре раба. В этой шутке была доля шутки. Мать сама решала, что и где посадить, какую перепланировку сделать в домике. Урожай — в первую очередь это касалось яблок — вывозился с помощью младшего брата матери, у которого была машина. Понятно, что чиновник не питал к загородному дому особых чувств и собирался, когда мать уже не сможет здесь работать, избавиться от дачи.
Ласковое солнце и воздух, пьянящий сам по себе, заставили Гусарова немного изменить свои планы на выходные. Организовать себе застолье он всегда успеет. Для этого есть целый вечер, да и кусочек ночи можно прихватить. А сейчас можно и в лес наведаться. До него же рукой подать, около сотни метров.
Тут чиновник слишком преувеличивал. То, что высилось и шумело под ветром за оградой дачного товарищества, настоящим лесом было несколько десятков лет тому назад. Теперь это было только его подобие, испохабленное и загаженное людьми. Пластиковые бутылки, бумага, прочий мусор, сломанные верхушки молодых деревьев превращали бывший лес в настоящую зеленую зону, то есть зону в ее уголовном понимании, для зеленых друзей человека. Настоящий лес начинался в минутах двадцати ходьбы от дачного поселка, там, куда редко добирались подвыпившие компании и резвящаяся молодежь.
Слегка перекусив, Гусаров добрел до настоящего леса, погулял там часок и вернулся обратно. Когда начало темнеть, он достал из холодильника бутылку водки, неторопливо настрогал пару салатиков и сел за стол. Пощелкав кнопками старенького телевизора, чиновник выбрал какую-то развлекательную программу.
— Будем здоровы! — пожелал он сам себе, опрокидывая рюмку.
Торопливо закусив, Гусаров снова наполнил емкость…
Обнаружили его только в понедельник, ближе к вечеру, хватившись на работе. Гусарову предстояло важное дело, срыв которого грозил неприятностями всему отделу. Чиновнику долго звонили на мобильник, потом отправились к нему домой, после чего встревожились не на шутку. Кое-как отыскали телефон матери Гусарова. Она сказала, что еще в субботу ее сын отправился на дачу.
— Неужели запил? — предположил один из сослуживцев Гусарова.
Мать позвонила соседке по даче, тоже пенсионерке, и та на свою беду согласилась заглянуть в соседский домик, картина, открывшаяся перед ней, едва не свела женщину в могилу. Она увидела Гусарова, лежащего в луже крови. Хотя прошло уже без малого двое суток, кровь не успела полностью высохнуть или впитаться в пол. Вызванные эксперты, изучив обстоятельства смерти, пришли к однозначному выводу. Выпив бутылку водки, чиновник решил пожарить себе мяса. Надоело ему закусывать салатами. Он достал кусок свинины, лежавший в морозильнике. О последнем убедительно свидетельствовало то, что Гусаров даже не попытался резать замерзшее мясо ножом, а сразу взялся за топор.
Это решение оказалось фатальным. После бутылки водки чиновник потерял всякую координацию движений. Нанося один из ударов, он промахнулся не только мимо свинины, но и мимо стола. По роковой случайности остро заточенный топор угодил Гусарову в ногу и перерубил бедренную артерию. Даже трезвому человеку было бы трудно остановить хлынувшую кровь. Что уж говорить о пьяном. Похоже, чиновник даже не понял, что обречен, или сильно растерялся. Эксперты не обнаружили никаких признаков того, что Гусаров пытался остановить кровотечение, перетянуть ногу жгутом выше раны. Как итог смерть была признана несчастным случаем, произошедшим в состоянии алкогольного опьянения.
Глава 7
На двери висела табличка «Ресторан заказан». В этой надписи имелась явная двусмысленность, если вспомнить значение слова «заказать» в уголовном жаргоне, усиленная тем, что ресторан для своего времяпрепровождения избрала команда Витима.
Кто-то из братвы, заходя внутрь, уловил второй смысл надписи, сказал об этом корешу, и оба они весело заржали. Кореш при этом сделал такое движение, словно засаживал кому-то перышко в бок.
Братва заваливалась в ресторан, словно к себе домой. Пацаны хозяйски рассаживались, придирчиво разглядывали стоящие на столе бутылки и закуски. Они угомонились только тогда, когда появился Витим, сопровождаемый Хунхоем. Главари, не затягивая мероприятия, тут же заняли места во главе стола. Витим поднялся, держа в руках хрустальную рюмку.
Такого рода собираловки бандитские главари частенько использовали для промывания мозгов подопечному контингенту. Они ловко подводили теоретическую базу под уголовщину. Идея большинства речей была незамысловатой. Мир устроен неправедно, часть граждан, ловко используя лазейки в законах, сколачивают гигантские состояния, а все остальные, которые лохи, горбатятся на них. Мораль: быть лохами глупо и даже преступно. Зачем горбатиться на дядю, если можно самому заработать большие деньги? Для этого надо лишь проявить решимость и готовность поддерживать друг друга в трудную минуту.
При этом упускалось главное. Те самые граждане, сколотившие громадные состояния, хорошо защищены. Их охраняют надежные стены, профессиональные охранники. Связываться с ними себе дороже. Проще дербанить тех же лохов. Их ведь много. Если с каждого взять по тысяче, то в итоге завладеешь миллионами.
Но рядовые урки, внимавшие авторитетам, игнорировали очевидные несообразности. Нашли оправдание их бандитским поступкам — и хорошо. Главное внимание было приковано к материальным вещам: богатому столу, разбитным девочкам. На этом и строился расчет паханов. Для вида облагородить преступную деятельность, оробингудить ее, одновременно демонстрируя: смотри, братва, у нас тут на столе икорка с вискарем, за столом классные девчонки. И так будет всегда, если вы станете безоговорочно нас слушать, выполнять наши команды и пополнять бандитскую казну.
Прошедший достойную школу, Витим тоже иногда мог толкнуть демагогическую речугу. Но сейчас главарь обошелся несколькими фразами без идеологической накачки. Зачем? Его братва давно варится в преступном котле, а у китайцев свои заморочки. Учить их уголовной жизни — только даром тратить время.
Пьянка быстро набрала ход. Часть пацанов уже начала меряться силами, и Витим бдительно следил за происходящим. Пусть братва резвится, только меру знает. А то в азарте можно перейти от выяснений крутизны к банальному мордобою или, того хуже, межнациональным разборкам. Витим точно знал, что некоторые его пацаны с предубеждением относятся к китайцам.
К счастью, большинство собравшихся увлеклось прибывшими девочками. Завязалось некое подобие танцев, хотя человеку со стороны это бы больше напомнило выходки молодняка бабуинов, после долгого сидения взаперти выпущенного на прогулку.
Витим успевал везде и всюду. Он выхватил взглядом самую симпатичную из девчонок и указал на нее своему помощнику Сому, выполнявшему роль ординарца. Тот быстренько изолировал дамочку от братков, но к Витиму подсаживать не стал. Знал, что раз главарь сам не проявляет инициативу, то еще рано.
Некоторые пацаны, выбрав подружек, слиняли, остальным же этого не позволила пресловутая жаба. Душила она братву, стоило метнуть взгляд на стол, ломящийся от выпивки с закуской. Неужели ради телок бросать такое счастье? Нет, бабы подождут!
Паре-тройке братков счастья оказалось слишком много. В рекордно короткие сроки они успели загрузиться горючим сверх меры и отключились прямо в зале. Один даже умудрился принять классическую позу, ткнувшись лицом в тарелку. Только не с салатом, а с заливным.